Я ухватила магический захват скорее рефлекторно, чем намеренно, а когда вновь посмотрела на лорда Арнела, все, что мне оставалось – лишь потрясенно проследить за тем, как он, сняв кольцо лорда Гордана с моего пальца, небрежно закинул его в мой карман, а после решительно увенчал этот же безымянный палец кольцом совершенно иной формы и устройства. Кольцо лорда Арнела ослепляло как чистотой и огранкой камня, так и тем, что было снабжено золотой цепочкой, что двумя частями крепилась к браслету, повторяющему огранку и форму кольца, и защелкнувшемуся на моем запястье с неизбежностью и основательностью капкана.
– Полагаю, так будет надежнее, – доверительно произнес лорд Арнел, но от меня не укрылся торжествующий блеск в его глазах.
– Вы!.. – возмущенно выдохнула я.
Держа мою ладонь обеими руками, дракон поднес ее к губам, нежно прикоснулся поцелуем, а затем сказал:
– Воспоминание Зверя. Я хотел, чтобы ты увидела другое.
И, стремительно развернув меня вновь спиной к себе, Арнел перехватил контроль над Зверем, расположил мою руку на беззащитной коже беззащитного перед драконом чудовища и без голосового приказа, лишь ментальным импульсом, открыл воспоминание, которое Зверь скрывал, прятал даже сейчас, находясь под опиоидным туманом.
"Тюремная камера… Где-то в городе, не в поместье Арнелов… Лаура Энсан, сидящая на полу, завернувшись в теплое одеяло, дрожащие руки Томаса Агвейдена, держащие поднос с едой, картинка, смазывающаяся набегающими слезами, и рык-требование из глубины подсознания носителя: «Разреши убить! Разреши! Мне!» Но Лаура лишь отрицательно качнула головой и едва слышно ответила: «Нельзя.
– Я планировал заставить тебя увидеть это, а после, в благодатную почву твоей жалости и сочувствия посеять рациональное зерно реальной необходимости остаться возле меня.