– Imperium! – Я передала Гордану контроль над его собственной формой.
И дракон, стремительно покрывающийся чешуей дракон упал в снег.
– Vinculum! – Привязка новой формы к имеющемуся сознанию.
Рык сотряс горную вершину, где-то в горах сошла снежная лавина.
– Essentianegatio bestia! – Отрицание сути Зверя.
И в стремительно увеличивающихся глазах последним всполохом алого мелькнула личность того, кто был когда-то пробужден, а теперь полностью уничтожен.
– Вот и все, прощай, Зверь, – тихо сказала я.
Но он уже не услышал.
А дракон становился драконом.
Увеличилось покрытое серебристой чешуей тело.
Распахнулись огромные крылья.
В груди, в самом нутре, под серебристой чешуей загорелось пламя.
Я прикоснулась к огромной голове, лежащей у меня на коленях, и прошептала последнее заклинание:
– Ad sidera volare! – лети к звездам.
Взмах огромными крыльями, рывок, от которого порывом ветра растрепались мои волосы, и огромный серебристый дракон, настоящий истинный дракон взлетел в небо.
Сидя на снегу и запрокинув голову, я смотрела, как он поднимается все выше и выше.
– Так красиво, – прошептала я подошедшему лорду Арнелу.
– Так хочется придушить вас, – разъяренно сообщил он.
– Шею не увидите. – И я улыбнулась.
– Ничего, на ощупь найду, – заверил градоправитель Вестернадана.
Поднял меня со снега, вгляделся в мои глаза, что для него было той еще проблемой, и хрипло спросил:
– Какова вероятность того, что вы сейчас упадете в обморок?"
"– В магический обморок! – уточнила я, помятуя о том, что может произойти, если из этого обморока меня возьмется вытаскивать лорд Арнел.
– Я понял, – холодно отозвался он, – никакого молока.
Улыбнувшись, я снова посмотрела в небо и честно ответила:
– Процентов сто.
– Да что б вас! – выругался Арнел.
Еще никогда я не теряла сознание с улыбкой на губах.
* * *Магический обморок от классического отличается многим, к примеру, тем, что остается возможность кое-что слышать. Поэтому я имела возможность услышать сказанное Арнелом:
– Присмотри за ней, я за Горданом.
И не только услышать, но и ответить:
– Не стоит, Елизавету Карио-Энсан убил не он.
Но сказала я это совершенно напрасно – грань между магическим и обычным обмороком весьма тонка, а потому уже в настоящий обморок я провалилась аккурат после этих слов.