Внучка-студентка поздравляла с семидесятилетием бабушку из Мариуполя. Вытирая вспотевшую лысину, мужчина справлялся о погоде в Находке. Собирая с пола грязную жижу, лязгала дужкой ведра уборщица. Кто-то рассыпал по кафельному полу мелочь. В час одиночества лучше приходить сюда: на вокзале люди сидят и молчат, а здесь разговаривают; здесь, как нигде, начинаешь чувствовать, что ты — частичка единого, общего, большого, целого, не брат им и не сват: частичка человечества. И, как нигде, сознаешь свою ничтожность.
Женщина в очках вышла из аппаратной и сунула мне в руку бумажку.
— Савеловская улица, дом тридцать четыре, квартира восемьдесят один, — сказала, глядя куда-то в сторону. — Балашова Анастасия Емельяновна.
Шериф уже успокоился, привык к новой будке или договорился о чем-то с существом, поселившимся в компьютере. Миновав путепровод, я свернул направо и через десять минут ехал по Новоостанкинской, вглядываясь в нумерацию домов."
"Дом 13/1 оказался типовой кирпичной девятиэтажкой, по четыре квартиры на каждом этаже.
— Кто? — спросил женский голос.
— К Решетниковым.
— А вам кого?
— Может, вы все-таки откроете на минуту? Я не бандит.
Дверь приоткрылась на длину цепочки.
— Здравствуйте. Мне нужен Викентий. Я его знакомый, Столетник моя фамилия.
Не могу сказать, чтобы она прониклась ко мне доверием. Во всяком случае, по ее лицу я этого не заметил.
— Он здесь не живет, — отрезала она с нескрываемой неприязнью.
— Маша, кто там? — послышался из квартиры мужской голос.
— Вы его жена? — спросил я.
— Это сосед! — крикнула она в комнату. — Бывшая жена.
— Извините. Мне он очень нужен. Срочно нужен, у меня…
— Ничем не могу помочь. Без понятия!
— А кто-нибудь у него еще есть из родных?
— Брат есть, Севка. Дать телефон?
— Пожалуйста.
Она захлопнула дверь и через минуту приоткрыла ее снова — ровно настолько, чтобы просунуть руку с календарным листком от 9 сентября. На листке синим карандашом был записан номер телефона.