Если уж меня, повидавшего виды детектива, готового ко всему, вплоть до стрельбы, будто пронзило электрическим током, то нетрудно было догадаться, каково ей видеть появление у себя в квартире незнакомого мужчины в шесть часов утра.
— Извините, дверь была незапертой, — придя в себя, начал я знакомство с гнусной лжи, как будто хозяйка не знала, запертой была дверь или нет. — Я не вор… я честный… то есть частный детектив… хотел задать вам несколько вопросов… Вы ведь Анастасия Емеьяновна, не так ли?.
На ней был теплый подпоясанный халат, в разъехавшиеся полы проглядывала василькового цвета комбинашка. Ветер в открытую настежь форточку шевелил ее волосы, уложенные в высокую прическу. Пальцы, сжимавшие подлокотники обитого зеленым велюром кресла с высокой спинкой, были унизаны кольцами, с ушей свисали молочные капли перламутровых сережек в золотой огранке.
Прошла минута, прежде чем я понял, что ей не нужны мои извинения: женщина была абсолютно мертва.
Мне казалось, что я приближаюсь к аналогичному состоянию; захотелось выскочить вон и с криком «Я не убивал!» бежать в сторону ближайшего, насколько я помнил — 15-го, отделения милиции. Но я так почему-то не сделал, а, напротив, превозмогая страх, приблизился к трупу на расстояние вытянутой руки."
"Шторы задернуты не были, но женщина сидела спиной к окну и раннее хмурое утро недостаточно освещало ее лицо, чтобы я сразу мог разглядеть на нем трупные пятна.