«Может, позволить съесть ей одну таблеточку?» — подумал я, но воплотить свое решение в жизнь не успел: она зарыдала вдруг, всхлипывая и завывая, и самые натуральные слезы без малейшей примеси глицерина оросили ее лицо.
«Тушь «Макс Фактор», — определил я, не обнаружив на ее щеках черных потеков.
— Какая артистка! — восхищался между тем завороженный кинолюбитель. — Ах, какая артистка! Вы посмотрите, — обратился к соседям, — только что смеялась, а теперь плачет! Трагикомическая артистка, можно сказать! А еще говорят, Россия талантами оскудела! Никакие Джина Лоллобриджида с Бриджидой Бардой так не смогли бы!
Человек пятьдесят, словно завороженные, смотрели на «артистку», поиском которой уже почти сутки занимался Московский уголовный розыск, и, как только она затихла, бурно зааплодировали.
— Браво! — кричал толстяк. — Браво!!
«Платформа Дегунино, — сообщил совсем уже набравшийся под завязку бас и, сам того не ведая, спас положение.
— Выходим! — приказал я.
Она достала из сумочки пудреницу.
— Нам дальше, — не повиновалась, приводя лицо в относительный порядок.
— Пошли! — еще требовательнее повторил я и встал. — Перейдем в другой вагон, сзади сидит опер из МУРа, я его знаю.
Она подняла на меня испуганные глаза, щелкнула пудреницей. Я подхватил ее сумку.
Колеса стучали все реже и смолкли вместе с аплодисментами; мы вышли в тамбур.
— Где Ямковецкий? — напрямик спросил я. — Быстро!
— В Водниках меня должен встретить его человек, — прошелестела она крылом умирающего лебедя.
«Следующая — Бескудниково».
Мы поехали. Я взял Давыдову под руку и провел через два вагона в направлении, обратном движению. Здесь мы нашли укромное местечко у окна.
— Не надо больше гастролей, Евгения Васильевна, предупредил я. — Если не хотите, чтобы они стали последними.
Она медленно дошла до края платформы Водники, изредка оглядываясь и останавливаясь, так что я уже подумал, не ждет ли она очередную электричку, чтобы броситься под колеса по примеру Анны Карениной.
— Вы знаете этого человека? — спросил я.
— Нет!
Это отрицание было ее новой тактикой: теперь она на все мои вопросы отвечала либо «да», либо «нет» — односложно и неприязненно.
«Затягивает время, — догадался я. — Но зачем?»
— Где именно вы должны были встретиться?
— Там, — кивнула Давыдова на запад, за железнодорожное полотно.
— Тогда вперед! — подтолкнул я ее, не позволяя взять инициативу в свои руки.
Она дошла до стрелки и стала неуклюже перешагивать через рельсы, видно, ноги плохо слушались ее.