Мужчина не ответил, все смотрел и смотрел на меня, как на архангела Гавриила, покусывая свою веточку и держа руки в карманах. Дойдя до середины поляны, я услышал позади себя хруст веток. Наивно предположив, что это Давыдова, оглянулся, но вместо нее увидел кряжистого, стриженого «бобриком» мужичка со злыми маленькими глазками и пистолетом-пулеметом имени товарища Стучкина в правой руке.
«Не иначе, открылся охотничий сезон!» — решил я, не заметив у мужчин кошелок для сбора грибов или ягод.
От машины ко мне направлялись еще двое незнакомцев с постными лицами бойцов зондеркоманды, а сзади опять послышались шаги, но я уже не стал оборачиваться, потому что мне и без того было ясно, что я попал в окружение, как генерал Паулюс под Сталинградом, а может, и того хуже.
— Достань свою пушку и положи на землю, — скомандовал оказавшийся за моей спиной.
О! Сколько же раз за свою недолгую, но насыщенную жизнь я слышал эти слова! Но никогда еще они не произносились таким гнусным голосом. Правда, если бы неизвестный обладал бархатным баритоном и употребил волшебное слово «пожалуйста», мне от этого нисколько легче не стало, и я все равно бы достал свой «Макаров» № 019732 и так же бережно положил бы его на мох.
— Шитик, забрал пушку, живо! — снова приказал тот, кто стоял за моей спиной. Молодой человек выплюнул недоеденную веточку и направился ко мне, но близко подойти побоялся — остановился в пяти метрах.
— Брось сюда! — показал себе под ноги.
Я поддел ногой «ПМ», он пролетел по воздуху и упал точно в указанное место, после чего круг стал сужаться.
Были это люди Ямковецкого или я нарвался на местную банду налетчиков — значения не имело: чего не найдешь сейчас в подмосковных лесах помимо грибов! Сдаваться и позволять себя обыскивать я не собирался никому: во-первых, при мне была куча денег, полученных за работу при обстоятельствах, сопряженных с риском для жизни — как моей собственной, так и окружающих; во-вторых, как бы я стал смотреться в зеркало после этого?
Я перехватил руку первого же, потянувшегося к моему карману, и не самым хитрым приемам из всех, какими владел, заставил его сделать сальто-мортале, успев вывернуть запястье наизнанку; потом своим коронным ударом пандэ-дольо-чаги отправил в нокаут оказавшегося справа, а прямым в прыжке ап-чаги выбил «стечкина» из рук зазевавшегося партизана со злыми глазками.
— Не стрелять! — заорал неизвестный. Эта команда мне понравилась, и я понял, что его нужно беречь: пока он на ногах, мне ничто не угрожает.