Какой-то ушуист мастерски работал цепью-девятизвенкой — она захлестнула мою левую опорную ногу, пока я правой укладывал очередного налетчика, и подсекла; я успел еще сделать «свечку» — выбросив ноги в разные стороны, отбить атаку двоих, а потом подняться «разгибом», отрубить розовощекого здоровяка (и откуда они только набежали!) классным точечным ударом в грудину, но кто-то выстрелил мне в спину дистанционным «электрошоком». Стрелка вонзилась сантиметра на два выше левой почки, мощный разряд, пробежавший по эластичным проводам, подбросил меня к облакам, а потом ударил о землю, несмотря на мох, показавшуюся обетованной.
Засыпая со скоростью пикирующего бомбардировщика, я почувствовал, что оставляю на бренной земле «отчетливый, — как впоследствии об этом напишут летописцы в протоколах, — след волочения»…
Глава третья
1
Утром в голове у Старого Опера прояснилось, он принял душ, тщательно выбрился и, ополоснув лицо лосьоном, отправился на Петровку.
Вкратце обрисовав следователю положение на фронте предстоящих работ и получив «добро» на самостоятельные действия по определению первостепенности задач, он пригласил, несмотря на выходной, всех, кто так или иначе мог оказаться ему полезным, и никто ему не отказал, потому что со Старым Опером любили работать все — он нес в себе положительный заряд удивительной силы и щедро одаривал им коллег, обрекая дела на успех.
"Пока люди собирались на оперативное совещание, а следователи Стучков и Шапошников с санкции дежурного прокурора объединялись и делили полномочия, Каменев наскоро набросал в деловом блокноте план мероприятий, который можно было озаглавить: «По следам Француза», будь это какая-нибудь беллетристика, а не сухой и выверенный в соответствии с имевшимися данными перечень:
1.
2. Матюшин. Рыжий. Давыдова.
3. Ямковецкий, нотариус Александров…
…и так далее. Писал все это Каменев, ломая карандаш за карандашом от негодования, потому что хренов сыщик, юрист заочно необразованный, на альянс не шел ни в какую.