Серьезно подготовился! Ведь Михаила пришлось вызывать из Бора!
Четвертым участником предстоящего спектакля, призванным сыграть первую скрипку, был дородный господин в полосатом темно-коричневом костюме. Мясистое лицо, с постоянным брезгливым выражением, чисто выбрито, только на раздвоенном подбородке оставлена узкая бородка-эспаньолка. Маленькие поросячьи глазки, прищурившись, смотрят через стекла золоченого пенсне.
— Здравствуйте, господа! — бархатным голосом сказал я. — Мишенька! Давно не виделись! Как жена? Дочки?
Братья синхронно кивнули, разглядывая меня со странным выражением на лицах.
— Здравствуй, Сашенька! — выдавил Иван Михайлович. На последнем слоге он закашлялся, прикрывая рот большим клетчатым платком. Откашлявшись, Иван продолжил: — Вот, хочу тебе представить доктора медицины, профессора Сперанского.
Толстяк в пенсне кивнул. Я мило улыбнулся ему и, подпустив в голос озабоченность, спросил:
— Неужели кто-то из семьи заболел? Надеюсь, ничего серьезного?
— Тут такое дело… — снова начал Иван, взглядом ища поддержки у братьев. Но те опустили головы, пряча глаза. — Мне… нам кажется, что ты болен. Вот мы и решили — не будет ничего дурного, если тебя осмотрит профессор! Это не больно, не бойся!
— А как же бухгалтерские книги? — мягко вопросил я.
— Только после осмотра врача! — твердо сказал Иван.
— Да вы не беспокойтесь, юноша! — проскрипел Сперанский, влезая в разговор. — Снимите сюртучок и присядьте на диванчик!
— Ну вот еще! — решительно сказал я, резко отбрасывая протянутую ко мне руку профессора. — Я чувствую себя совершенно здоровым! В последний раз, при свидетелях, прошу тебя, Ваня, покажи книги!
Ивана опять охватил нервный кашель. Михаил и Митрофан снова совершенно синхронно подняли на меня глаза.
А Сперанский, сняв пенсне, принялся педантично его протирать кружевным платочком. Прелюдия спектакля закончилась. Сейчас все зависело от старшего брата — решится он пойти на открытый конфликт или пойдет на попятный.
— Профессор! — Иван решился.