Я только хотел бы поговорить с вами наедине.
Теперь он уже не просто заинтересован, теперь он просто сгорает от любопытства. Пока звучат речи, я слежу краем глаза, как он нервно переминается с ноги на ногу, теребя свою сухую левую руку. Ну, понервничай, понервничай…
Через два часа, перед обедом, он решительно подходит ко мне и предлагает вместе осмотреть коллекцию холодного оружия. После чего круто разворачивается и широким шагом прямо-таки летит в Рыцарский зал. Я еле поспеваю за ним, но в душе у меня праздник.
Плотно затворив за собой тяжелые резные двери, он поворачивается ко мне. На лице написано нетерпение. Он едва сдерживает себя:
— Итак, кузен, мы с вами одни.
— Да, кузен. — Я делаю вид, что страшно смущен. Теперь самое главное не дать обнаружить игру. — Дело в том, что я… влюблен.
— О-о!
— В вашу сестру, кузен, — словно преодолевая себя, произношу я чуть дрогнувшим голосом. — О, я знаю, что кронпринц и его супруга не любят мое бедное отечество. Я знаю, что она обручена с этим выскочкой Баттенбергом, что я недостоин ее, но… но что же я могу поделать с собой?
Выпалив в него эту «бесценную» информацию, я умолкаю с убитым видом.
Будущий кайзер проходится по залу взад и вперед и наконец останавливается прямо передо мной. Я опускаю голову, всем своим видом выражая полное смирение с судьбой.
Внезапно мне на плечо опускается его могучая правая рука. Он предплечьем поднимает мой подбородок и пристально смотрит мне в глаза. Потом неожиданно широко улыбается:
— Ну, выше голову, кузен! Кто он такой, этот Сандро Баттенберг? Мелкий авантюрист, негодяй, каких множество.
— Вы говорите это серьезно, кузен? — Как же долго я репетировал эту дрожь сомнения в голосе! — Вы готовы помочь мне в моем сватовстве?
— Ведь я же сказал вам, Ники.
Он хватает со стены готический меч и, стряхнув с него ножны, воздевает клинок вверх:
— Пусть эта честная немецкая сталь станет мне свидетелем! Как прочен сей меч, так нерушимо мое слово! — И, уже чуть остыв, продолжает: — Я сегодня же обеспечу вам встречу с Мореттой тет-а-тет.