А в помощь вам, дорогой мой Федор Логгино-вич, я направляю Петра Аполлоновича Грессера, который займет должность генерал-губернатора Великого княжества Финляндского. Он неплохо проявил себя на посту обер-полицмейстера и градоначальника Санкт-Петербурга, но во время правления узурпатора из Питера выехать не сумел — следили. Формально я должен наказать его за сотрудничество с врагом народа, но фактически он все делал правильно, много помогал мне, так что…
Гейден кивает. Между тем я продолжаю:
— Дам вам еще двух человек.
Шелихов склоняется ко мне:
— Братишка, передай, что я вызываю Джорджи и Исаева. И скажи, чтоб мухой.
Через минуту в кабинет входят Георг Корфский и участник операции похищения Моретты капитан Исаев.
— Вот Федор Логгинович, прошу любить и жаловать. Георг, принц Греческий, Исаев Макс… тьфу ты, черт, Владимир Николаевич.
Это истинная правда. Георг оказался очень и очень неплохим командиром, эдаким «слугой царю, отцом солдатам». Он привел в божеский вид два бунтарских полка, назначил своей волей новых офицеров из своих греков (отчего эта бригада теперь носит неофициальное прозвище «спартанцы»), сам лично несколько раз водил своих бойцов в атаки — в общем, очень хороший генерал.
"Лейб-гвардии капитан Исаев в той памятной операции «Бегство» ничем особым себя не проявил (но и не запятнал), а вот как чиновник-организатор показал себя с самой лучшей стороны, удостоившись похвалы самого «серого кардинала» от КГБ — Альбертыча. Серьезный, вдумчивый, легко ориентирующийся в хитросплетениях внутриорганизационной политики — идеальный организатор.
ВЫСОЧАЙШИЙ МАНИФЕСТ БОЖИЕЙ МИЛОСТЬЮ, МЫ, НИКОЛАЙ ВТОРЫЙ, ИМПЕРАТОР И САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и прочая, прочая, прочая.