Потом вновь перевел взгляд на меня:"
"— Ну, давай, Григорий Васильевич, не тяни… Что не так?
— Да, в общем, все так, Олег… Только все это германской проблемы не решит. Скорее усугубит. Парадокс в том, что при любых раскладах на сданных историей картах мы проиграем — раньше или позже.
Олег от неожиданности подавился куском мяса.
— Первый путь — на стороне Антанты — мы уже проходили, — продолжил я. — В нем по-любому выигрывала Англия, у которой выигрыш за долги забрали Штаты. Сейчас этот путь для нас уже закрыт, поэтому обсуждать его не будем.
— Во-первых, у нас с ним есть взаимные обязательства. Да-да-да, — махнул рукой Таругин. — Все понимаю. Несмотря на все обязательства, со временем претензии все равно появятся. Не у Вилли — так у его наследников. И если под ним окажется вся Западная Европа, то как мы мышцу ни качай — у него мышца всяко толще будет, однозначно… На наши танки, еропланы и пулеметы у него будут Шлиффен, Мольтке и Людендорф.
— Это какие же?
— Да Англия ж, чтоб ей! — Олег, не дожидаясь нас, с чувством выпил рюмку коньяку. — Если, а вернее сказать — когда Вилли займется добыванием колоний и строительством Германской империи, «в пределах которой никогда не заходит солнце», британцы взвоют так, словно им кое на что наступили и потоптались там с изощренным садизмом.
— Предлагаешь массовый политический террор? — Альбертыч нехорошо усмехнулся.