За столом у подмосковной речки сидели два тридцатилетних «деда» и один двадцатипятилетний «внук». Олег даже стал называть нас на «вы» — хотя раньше его положение и наш «здешний» возраст делали обращение на «ты» вполне естественным. Получившая соответствующие указания охрана в зоне слышимости не появлялась (да и в зоне видимости тоже; «не боись, на версту никто лишний не подойдет», — бросил Политов с интересом озирающему окрестности Олегу).
— За вашу Победу, товарищи ветераны! — провозгласил Олег, разлив принесенный Шелиховым коньяк.
Мы дружно чокнулись и выпили.
— Интересно, кайзеру сейчас не икнулось? — произнес Политов, накладывая в тарелку салат. — Ты что же, Олежек, всерьез на вечный мир с Германией рассчитываешь? Турцию собираешься в Тройственном союзе заменить?
— С чего бы это — Турцию? Австрию, старики, Австрию. Совместно с Венгрией. С Антантой один раз уже обломались, Владимир Альбертович. Что нам на этих граблях топтаться-то? — Олег с аппетитом расправлялся со своей порцией шашлыка.
— Вот я как раз об этом. Воевать не будем и в союзе не будем — будем ждать, когда до нас у тевтонов очередь дойдет… Или ты считаешь, что в следующем веке наши хлеб и нефть им меньше нужны станут?
— А я, дорогие мои ветераны, английской королеве родственник, между прочим… — Олег выловил вилкой маслину.
— О как! И где ж ты их, этих «нибудей» возьмешь? — восхитился Политов.
— У тебя уже есть кто-то на примете? — одновременно поинтересовался я.
Олег наполнил наши рюмки.
— Докладываю. Пока мы с вами будем воевать турка и поднимать крест на Святой Софии, свободолюбивые чехи и словаки сбросят австрийское иго и провозгласят реставрацию Чешского королевства. Которое Россия и признает через пять минут после провозглашения. Странно было бы не признать королевство, в котором королем будет мой младший братик Мишкин.
— Цесаревич Михаил? — уточнил Политов.
— Он самый! — кивнул Олег.