Ну что, Бен Ладены недоделанные: не знали, что за зверь такой — контртеррористическая подготовка?
— Государь, все в порядке? Вы ранены? Не двигайтесь, сейчас наложу повязку, — галдят мои друзья-защитники. Да все в порядке, ребята, не поднимайте паники. Лучше вон проконтролируйте, чтоб Шелихов в простоте душевной пленного не прикончил… Мама моя, императрица!..
Некий человечек во фраке, коего я счел кем-то из обслуги отеля, с разбегу бросает в нас НЕЧТО. И пусть меня повесят, если это нечто — не бомба!..
Время словно замедляется.
Великие небеса! Такое я видел только однажды, в далекой прежней жизни. В старой кинохронике вот так же Лев Яшин…
Хабалов прыгает под невероятным углом и, извернувшись, в полете ногой отправляет бомбу назад, отправителю. Вот это да! Фантастика! Если у нас когда-нибудь в этом мире будет футбол, то я точно знаю, кому стоит доверить тренировать нашу сборную!
Тяжелый грохот разрыва ватной кувалдой толкается в уши.
— Махаев, братишка! И вы, князь, убедительно прошу вас: слезьте с меня! Я же сейчас задохнусь.
— Государь, вы живы? — Васильчиков.
— Цел, батюшка? — Махаев.
— Жив и цел. Но если вы немедленно не слезете с моих ребер, последнее утверждение может оказаться ложным.
Через пару минут я, заботливо перевязанный, присутствую при первом допросе пленного Войцеховского. Учитывая тот факт, что пленника, скорее всего, придется отдать сотрудникам Сюрте, прибытие которых ожидается с минуты на минуту, допрос идет в бешеном темпе, с полным и абсолютным несоблюдением норм гуманности и права."
"Войцеховский выглядит сейчас… Ну, в общем, раньше он выглядел лучше. Намного. Шелихов и Махаев на полном серьезе обсуждают возможность посажения оного Войцеховского на кол, собираясь использовать для этой цели ножку рояля.
— Кто послал? От кого получены деньги? Как держали связь? Говори! Говори! — И хлесткие удары.