Видимо, этому ее в Дании научили, пока в девках была. Ну, в датских принцессах. Вишь, теперь и наших сиятельных особ учит плохому.
Странный народ эти курильщики. Отчего-то считают, что нам вдыхать их дым доставляет удовольствие.
— Позвольте, — любезно сказал я, открывая окошко. Пусть хоть вонь на улицу вынесет…
В раскрытое окно, откуда-то издалека доносилась песня. Та самая, русская народная, про серенького козлика. Но что-то мне в этой песенке показалось странным. Вслушался…
— Бабушка козлика очень любила,
Вот как, вот как, очень любила,
Очень любила, кашей кормила
Кашей кормила, водкой поила,
Вот как, вот как, водкой поила.
Вздумалось козлику в лес погуляти,
Вот как, вот как, — в лес погуляти,
В лес погуляти, волка задрати.
Вот как, вот как, — волка задрати.
Вовремя бабушка в лес прибежала,
Вот как, вот как, в лес прибежала,
В лес прибежала, волка спасала.
Вот как, вот как, — волка спасала.
Мы заслушались новой вариацией песенки, поэтому отвлеклись, словно бы и забыли — о чем же собрались говорить? Наконец, статс-дама выбросила окурок в окно (надеюсь, там ничего горючего нет?), встала и резко закрыла створку.
— Ольга Николаевна и Иван Александрович, — обратилась она к нам, — чего вы от меня хотите?
Я оторопело посмотрел на маменьку, покачал головой и спросил:
— Маменька, ты что-нибудь хочешь от графини Левашовой? Вот лично я — ничего.
Матушка пропустила вопрос сына мимо ушей, посмотрела на статс-даму и мягко поинтересовалась:
— Соня… — начала она, потом поправилась.
— Попросту? Зачем было вообще писать мне это письмо? Зачем было привозить с собой эту… девку?
Та-ак… Похоже, что искреннее желание маменьки познакомить тетку с племянницей, пусть незаконной, потерпят фиаско.
— Аня приехала с нами, потому что я этого захотела, — сказала маменька.