Рыча от боли и ярости, я прохромала к кровати. Рванула ненавистный балдахин, с удовлетворением слушая треск разрываемой материи. Схватила подушку и попыталась разорвать и её. Ничего не вышло. Пришлось подобрать черепок с острым краем. Я несколько раз вонзила его в подушку, представляя на её месте Гилберта и безумно хохоча.
По комнате закружились белые перья, словно снег.
– Вот видите, господин капитан, я же говорила, что наша золовка от горя повредилась умом.
Услышав голос Стеллы, я обернулась. В дверях стояли обе золовки и между ними высокий мужчина в жандармском мундире.
Ярость схлынула, будто её и не было. Я ощущала лишь опустошённость. Растерянно смотрела на представителя власти, который так же внимательно исследовал меня. От его цепкого взгляда не укрылись ни лихорадочный румянец, ни растрепавшиеся волосы, ни перекосившийся пеньюар.
Что только что со мной было? Откуда этот приступ дикой ярости?
Я не понимала.
Зато жандарм явно сделал свои выводы. Он опустил взгляд и вышел за дверь.
– Подождите! – я тоже бросилась к выходу, но створка закрылась перед самым моим носом. Раздался скрежет задвигаемого засова.
Что?! Меня заперли?
Ещё не веря в это, я дёрнула ручку. Потом заколотила в дверь.
– Откройте! Откройте немедленно!
Но по другую сторону было тихо. Золовки ушли и увели с собой жандарма. Я оказалась в западне.
Приезд офицера в Дайн-холл был понятен. Он расследовал происшествие и пропажу Гилберта. Я ждала этого визита, но не ожидала, что он случится в такой неудачный момент.
И что вообще на меня нашло?
Я обвела взглядом развороченную спальню. Все поверхности покрылись белыми перьями, напоминая снег. И сердце кольнуло нехорошее предчувствие.
Отвар! Вспомнила я, увидев черепки. Он был совершенно иным на вкус. Неужели Кэти что-то подлила в него? Или не Кэти?
Сразу же вспомнились все странности, которые я замечала в последнее время. И поведение доктора со служанкой, и взгляды золовок, и их слова жандарму.
Родственницы собираются выставить меня сумасшедшей? Но зачем им это?
Ответ на этот вопрос был простым.
Впрочем, у меня их и прежде не было.
Остаток дня я провела в кресле у окна, проваливаясь в вязкую дрёму. Вспышка ярости и визит жандарма забрали у меня все силы и надежду. Золовки не позволят мне жить своей жизнью. Я просто сменила тюремщика на двух тюремщиц.
Уже под вечер в спальню юркнула Кэти.