Второй Охотник спрятался за своим щитом, издав мстительный крик.
Курт взялся обратно за винтовку и вместе с Эшем и Оливией открыл скоординированный огонь, чтобы пробить сверхщиты оставшихся на лестницах Элитов.
Скопившиеся у основания Элиты перегруппировались и открыли ответный огонь, едва их щиты восстановились.Эш с Оливией нырнули обратно в укрытие.
Холм позади Курта странно задрожал. Он оглянулся и увидел, как на вершину в направлении позиции на четыре часа поднимается пара Охотников, окружённая авангардом из трёх Элитов с энергетическими мечами.
Первой отреагировала Келли. Кинувшись к новоприбывшим, она схватила одного из Элитов за запястье и сломала его, нанесла чужаку удар в лицо локтём, вырвала из руки меч и полоснула им, перерубив врага на две части, после чего разделалась с двумя другими Элитами по обе стороны. Она повернулась лицом к Охотникам.
Единственный раз в своей жизни она оказалась слишком медленной.
Монстры направили свои топливные орудия прямо на Келли. Они поймали её.
Холли прыгнула между Келли и пушками.
Охотники выстрелили, на долю секунды залив обеих Спартанок слепящим зелёным излучением. Избыточное давление от направленных в одну точку выстрелов из топливных пушек подбросило Келли, Уилла и Люси в воздух.
Холли вспыхнула. Её силуэт буквально рассыпался на брызги плавленной ПСР-брони, сгорающую плоть и струи дыма.
Курт замер на месте, охваченный ужасом, но потом его инстинкты и боевая подготовка сработали на полную силу, и он без раздумий бросился на Охотников, чтобы не дать им добить его упавших товарищей.
Сражённый, он рухнул у ног Охотника, и когда к нему вернулось ясное сознание, всё, что он увидел, это как Охотник заносит над ним свои кулаки для смертельного удара.
С треском заговорила снайперская винтовка Линды. Открытая область живота Охотника взорвалась оранжевой кровью, но чужак чудесным образом остался стоять на ногах. Уилл набросился на Охотника, всей своей массой сбив монстра с ног. Падая, Охотник зацепил своего собрата, и вся троица скатилась вниз по лестнице.
Не обращая внимания на оглушительную боль, Курт поднялся и захромал к краю.