Тот был выше Шейна на целую голову, а на его глаза ниспадали чёрные волосы, что создавало впечатление, будто у него не было лба. Шейн не боялся этого гада. Затем он повернулся к проносящейся мимо него темноте. Вот этого он боялся по-настоящему.
Ноги Шейна оцепенели. Порывистый ветер был настолько громким, что мальчик ничего больше не слышал, даже своего бешено бьющегося сердца. Он не мог двигаться. Он застрял на грани. Ему ни за что не удастся спрыгнуть.
Но сейчас он был напуган настолько, что не мог даже развернуться и пойти на попятную.
— Давай уже, придурок! — сказал черноволосый громила, и снова толкнул его. Теперь уже сильнее.
Шейн выпал из пузатого челнока и устремился в объятья ночи. Он падал и кричал, пока не спёрло дыхание. Шейн видел вспышки тускнеющего заката, чёрную землю, белые шапки гор и звёзды.
Его вырвало.
Некоторая задержка будет нормальной.
Красная ручка! Ему надо было её схватить. Шейн протянул руку, но ничего не нашёл.
Послышался разрывающийся звук и что-то резко выскочило из его рюкзака.
Шейна развернуло вертикально. Ноги дёрнулись словно плети, а зубы свело вместе от резкого замедления, встряхнувшего кости.
Вращение мира прекратилось.
Задыхаясь и моргая от слёз, он увидел последний отблеск светло-янтарного заката на горизонте, и вокруг него стали мягко раскачиваться звёзды.
Набегающий ветер свистел и перекатывался вдоль чёрного купола. С этим крылом его связывали верёвки, и руки Шейна инстинктивно схватили их. Как только он потянул эти верёвки, крыло повернулось под углом в том же направлении.
От внезапного движения у него опять закружилась голова, так что он отпустил стропу.
Шейн прищурился и разглядел плывущие силуэты вокруг него: чёрное на чёрном, словно летучие мыши на Жатве. То, должны быть, были другие дети, парящие так же, как и он.
Его лицо залило стыдливым румянцем, когда он вспомнил, как струсил в последнюю минуту на ""Пеликане"" перед всеми.
Шейн больше никогда не хотел бояться так, как тогда. Быть может, если бы он представил себе, что уже мёртв, то не был бы так напуган. Так, как если бы он погиб вместе с родителями на Жатве.
Он сосредоточился, представив себя мёртвым и ничего не боящимся и, чтобы испытать свою храбрость, посмотрел вниз.