Этот гад поселился в ее комнате и целыми днями маячил перед глазами. Слава всем богам, что, хотя бы на время процедур по личной гигиене сваливал. Но потом-то возвращался!
И ей приходится делать вид, что все хорошо. Днем она еще могла его выдерживать. Но по ночам… по ночам становилось особенно тяжко. Обычно именно ночью Геля позволяла себе поплакать, накрывшись подушкой, пожалеть себя от души. Но теперь… у нее даже ночью не оставалось на это время.
Да, можно было дождаться, когда он уснет, когда его дыхание станет более глубоким, а потом тихонечко поскулить.
Геля твердила себе об этом каждый день, искусственно улыбаясь и здороваясь с этим подонком.
Одно радовало, он хотя бы перестал докапываться до нее с разговорами. А просто занимался своими личными делами. Постоянно с кем-то болтал по телефону, или что-то печатал на своем ноуте. А самое отвратительное его стол стоял боком, и он в любой момент мог просто слегка повернуть голову и посмотреть на нее.
Геля впервые поняла, что чувствуют канарейки или попугаи, сидящие в клетках. Постоянно на виду, под пристальным взглядом.
Для нее это оказалось самым тяжелым испытанием.
Она надеялась лишь на то, что ему просто надоест. Или у него появятся какие-нибудь срочные дела. Но эти чертовы дела, не появлялись все никак.
Одни день, два… три, четыре, пять… Ничего не менялось. Михен так и продолжал сидеть в ее комнате.
"Геля сама уже не замечала за собой, как стала провожать краем взглядом его голую мускулистую спину в ванную. И в ее голове иногда всплывали воспоминания о том единственном их трахе на столе. Да… занятием любовью у нее язык не поворачивался назвать то, что произошло тогда. Это был – трах; похотливый, грязный, страстный трах на чертовом кухонном столе. И видя каждый день полуголого красавчика перед глазами, Геля волей-неволей возвращалась к тому, что между ними было.