Герман, хмыкнул и, закрыв тюбик, тихо пробурчал:
– Дурочка, я тебе руку, чуть не сломал, а ты мне спасибо говоришь, вот, что мне с тобой делать?
– Любить, – ответила Лина, блаженно улыбаясь.
Ее дыхание изменилось и стало более глубоким. Девушка уже спала и, последнее слово высказало уже ее сонное подсознание.
Герман лишь покачал головой на это заявление.
Сейчас, Лина выглядела еще нежнее, еще беззащитнее, и одновременно сексуальнее.
Он разглядывал заспанное, и осунувшееся лицо девушки, голые острые плечи, торчащие из-под одеяла, темные пряди волос, и чувствовал себя драконом, нашедшим гору золота.
Герман сразу понял, что Лина ни в чем не виновата. Уж он то знал, как может Михаил заставить делать то, что потребуется. И сто раз пожалел, что обратился к ней за помощью и подставил. Герман понятия не имел, что будет дальше делать Лисовский и как себя поведет по отношению к нему.
"Герман надеялся, что и Лина сама испугается и обидится, и постарается не приближаться к нему. Но глупышка ничего не поняла, и запорола всю его игру. По идее надо было оставить ее там, на стоянке, желательно вообще демонстративно пнуть, чтобы окончательно отвратить от себя, и показать остальным свое отношение.
Эгоистичное и иррациональное решение. И на пятьдесят процентов ведет к ее гибели.
Но бросить Лину он не смог.
И сейчас Герману придется пытаться вытащить не только себя, но и ее. А еще надеяться, что Михаил действительно будет делать так, как говорит.
Но не подстраховаться мужчина не мог. Он съездил к одному знакомому человечку, и заказал для Лины и себя загранпаспорта и просто паспорта на другие имена. А также снял деньги с одного из своих закрытых счетов, и собрал для них обоих три тайника в разных частях города.