Там такая тётенька была, у нее все лицо разукрашенное, и одежда смешная, как у маленькой девочки, – Инга хихикнула, – она нам сказала, что можно! Представляешь! А потом, мы ели пиццу, мороженое, пили мой любимый шоколадный коктейль. И еще я по мягкому лабиринту вместе с дядей Михеном ползала. Его сначала не пускали, но он на них так посмотрел, и что-то на ухо шепнул одной из тетенек, что она, почему-то заикаться начала, и вообще вела себя очень странно, и мы вместе с ним там ползали. Я так смеялась! Дядя Михен меня подбрасывал, чтобы я на самую высокую башню забралась.
Геля убрала ладошки ребенка от своего лица, и, прижав дочь к груди, начала гладить по голове и спине.
"Инга продолжала еще что-то говорить, рассказывать про автоматы, про то, какой смешной дядя Михен, сколько он знает всяких смешных шуток, и про то, что даже баба Вера постоянно смеялась, а то она, когда ее увидела, то глаза почему-то у бабушки были красные, и она была грустная.
Геля посмотрела поверх головы ребенка, и увидела Михена с бабой Верой.
Они оба незаметно прошли в комнату, пока Инга привлекала внимания Гели, и теперь стояли недалеко от кровати, наблюдая за ними.
– Здравствуй моя хорошая, – улыбнулась баба Вера, подходя ближе к кровати, и погладила Гелю по руке, так как большего сделать не могла. Инга приклеилась к матери, заняв все пространство, и не собиралась отходить.
У Михена прозвенел телефон, и он, смущённо пробормотав: «Ну ладно не буду вам мешать у меня дел полно, я скоро вернусь», – вышел за дверь.