Но она забыла про его вторую руку, которой Герман удерживал ее за талию. Он скользнул своей горячей ладонью ей под кофту и, добравшись до груди, резко сжал одно из мягких полушарий.
– Герман прекрати, – яростно зашипела Лина и заерзала у него на коленях, пытаясь слезть и убрать его руки от своих интимных мест.
– Ох, вот так да, поерзай еще, девочка, это невероятно возбуждающе, мой член уже дымит, – тихо проговорил он ей в шею, заставляя замереть на месте и опять залиться краской стыда.
– Хватит, Герман, нас же могут увидеть, здесь есть дети, – чуть не плача, тихим голосом, попробовала она воззвать к его разуму, понимая, что сил выбраться из его рук, у нее не хватит.
– Я выкупил оба последних ряда, никто нас не увидит, а те, что сидят впереди, им до нас нет дела, – «успокоил» ее Герман и больше не тратя время, на пустые разговоры, начал покрывать шею девушки нежными поцелуями.
Одной рукой он нащупал через ткань лифчика ее сосок и тут же сжал его сильнее, чем следовало, от чего Лина опять возмущенно пискнула и с удвоенной силой стала вырываться.
Герман понял, что сделал ей больно по ее шипению, и поэтому сразу же зашептал ей в шею всякие успокаивающие нежности, чередую их с нежными поцелуями.
Лина тяжело задышала, пытаясь справиться с не очень приятными ощущениями внутри себя.
– Ты извращенец и садист! – грозно шепнула она ему, пытаясь вложить в свой голос всю обиду и злость на поведение мужчины, но тут же опять еле сдержалась, чтобы не закричать, так как Герман шевельнул своими пальцами.
Герман ощутил пальцами, как сильно увлажнилась Лина внутри, и понял, что если помедлит еще мгновение, то может упустить момент.