Если я стану королем, все успокоятся, наступит мир, а армии бывших наймитов обеспечат безопасность. Ради благополучия своей страны это не слишком уж большая жертва, мало какой король был абсолютным и единовластным повелителем, все разделяют власть с министрами и знатью. Так чем Павил хуже прихвостней и подхалимов, которые всегда толкались возле моего отца, нашептывая ему в уши ложь и сплетни?"
"Я так давно отвык от размышлений, что уставшая голова быстро налилась свинцом. Постаравшись отрешиться от нелегких дум, я откинулся на удобную толстую ветку и просто сидел, смотрел на воду и не заметил, как уснул.
- Ну хватит предисловий, мастер Кирен, - это Павил. - Зачем позвал меня сюда? Только не говори, что для душеспасительных бесед. Я не монах и в свою веру ты не сможешь обратить меня, да и спасать мне душу как-то поздновато.
- Мне нет нужды обращать тебя в свою веру, Павил, - без тени насмешки или иронии ответил монах, - ведь ты уже далеко не тот, кем был до роковой войны с Таргасой. Ты понял главное, и это редкая удача, ибо большинство тебе подобных, избравших ремеслом кровавое дело войны, так до конца своих дней и остаются в полнейшем невежестве о том, что действительно ценно в нашем мире, считая, что война - единственный движитель истории.
- Но сам-то ты как жил, старик? Ведь тоже воевал всю жизнь. Что вообще ты хочешь от меня?
- Мне больно наблюдать за вами с Роем. Хочу немного рассказать о нем, а вдруг поможет вам поладить, хотя это непросто будет сделать. Можно разрушить мир, стать повелителем всего, но время повернуть назад никто не в силах. Твоя семья и ты - вы прожили жизнь врозь, по сути став чужими. Поэтому ты так легко и отпустил их от себя, жену и сына…
- Монах, не капай на мозги, сейчас не время и не место, - с досадой перебил Павил.
- … восстановить разрушенные города, собрать урожай, найти достойных лиц в правительство, наладить быт солдат и командиров, укрепить границы, послать послов на юг и запад. И так до бесконечности, Павил, а жизнь - она идет, идет сейчас. Ты наломал немало дров с Гербертом и не знаешь, как исправить то, что натворил.