А вот мама… В подростковом возрасте я поняла: что-то не так. И однажды услышала разговор мамы и бабушки, во время которого бабушка обвиняла маму в холодности к моему отцу. Говорила: «Что ты, дура, всю жизнь от него нос воротишь? Такой мужик тебе достался, а ты всё как снежная королева. Вот уйдёт от тебя — будешь знать». А мама только фыркала.
Тогда я и узнала, что на самом деле дочь другого мужчины. Я спросила об этом не у мамы, а у папы. Он всё мне и объяснил, в том числе сказал, что любит меня, как родную, и очень огорчится, если я поменяю своё к нему отношение.
Ксюшка запнулась, опустила голову, и мне вдруг показалось, что она сейчас заплачет.
— Папа умер, когда я была на первом курсе. Ты ведь помнишь, я из Чебоксар, и в тот момент меня не оказалось рядом, я сдавала летнюю сессию. Мама позже рассказывала, что ему внезапно стало душно, он отошёл к окну, открыл его, сделал вдох… и упал.
Голос подруги чуть дрогнул."
"— Я тогда помчалась из Москвы домой, не досдав экзамены. Приехала… И вместо своей красивой, ухоженной и молодой мамы увидела вдруг старую и будто бы почерневшую женщину. С неё словно стёрли все краски, вынули из лёгких весь воздух, нарисовали на лице кучу глубоких морщин и насыпали песок в глаза. Я не узнала её. Это была не моя мама, Стась, а ходячий труп.
Она плакала каждую ночь. Каждую ночь! Каждую грёбаную ночь она садилась на кухне, плакала и шептала: «Игорь, милый мой, прости меня». И повторяла без конца «прости, прости, прости». И папину фотографию часами рассматривала, не отрываясь, будто ждала, что он ей ответит. И мне однажды сказала: «Дура я была. Какая же я была дура, дочка».
Ксюшка замолчала.
Всё это время я, слушая её, тихонько вытирала слёзы с глаз. И не только из-за самой истории, а из-за боли в голосе подруги.
— Мама умерла через полгода после папы, — сказала Ксюша очень тихо и сжала руки в кулаки. — У неё просто остановилось сердце. Забавно, правда? Всю жизнь говорила, что не любит, убеждала всех — мол, брак вынужденный, он меня любит, а его нет. И вот — он умер. Казалось бы, радуйся, такой хомут с шеи упал, а она… не смогла. Знаешь, как мама мне тогда сказала? «Дышать без него больно». И жалела, ужасно жалела, что так за всю жизнь ни разу не призналась папе в любви.