Я тебя не хочу

Но теперь, я надеюсь, она уже исправила эту свою ошибку.

Я сглотнула.

Мысли путались и никак не хотели систематизироваться, цеплялись друг за друга. Хотелось спросить одновременно всё… или ничего не спрашивать.

Больно и страшно…

— Ксюш… а зачем ты мне это рассказала?

Она мягко улыбнулась.

— Помнишь, я предупреждала: выводы будешь делать сама. Пошли лучше спать, а то у меня уже глаза слипаются. Утро вечера мудренее.

— Утром на работу, — поморщилась я, и подруга засмеялась.

— Такова наша доля, Стась. Работать, жаловаться на работу… но всё равно работать.

Все мы немного мазохисты, видимо.

— А некоторые не немного…

— Это точно.

Мы с Ксюшкой легли вдвоём на её узенькую кровать, обнялись… и мне вдруг захотелось услышать, как она поёт.

Удивительное дело — голос у подруги замечательный, и слух тоже, но петь она не очень любит. Точнее, любит, но не публично.

Другое дело, что я — не совсем уж «публика».

— Ксюш. А спой, пожалуйста, — попросила я, поворачиваясь к ней лицом. Подруга фыркнула.

— Колыбельную?

— Ну… можно и колыбельную.

Я просто люблю слушать, как ты поёшь. Меня это успокаивает.

— Инну Васильевну тоже, — засмеялась Ксюша. — Ладно, так и быть. Щас спою.

Она прокашлялась и начала петь.

Столько дней у окна сидела,

Столько лет мучилась, ждала.

Я жила и не замечала,

Как была слепа.

Я нахмурилась. Это что за песня?..

Рядом с ним звёзды так сияют,

Рядом с ним спала пелена.

Как во сне, открылось мне,

Что здесь моя судьба.

Ну… Ксюшка! Есть у них с Лебедевым всё-таки что-то общее.

Наверное, поэтому я их и люблю…

Столько дней плыл я, как в тумане,

Столько лет грезил наяву.

Как я жил, сам не замечая,

Что во тьме тону?

— Это откуда? — спросила я подругу, когда она закончила петь.

— Из мультика диснеевского про Рапунцель. Красивая песня, правда? — Ксюшка тихонько захихикала, и я фыркнула.

— Угу. Красивая. — Помолчала немного, а потом поинтересовалась: — И когда ты заметила? Ну… что я Сашку люблю.

— Я уже не помню, Стась. Но это точно случилось гораздо раньше, чем ты сама это заметила.

Я всё поняла ещё в институте. Дружила с вами обоими, смотрела и диву давалась.

— Почему?

— Потому что вы всё это время были в плену стереотипа, возникшего в ваших головах ещё на первом курсе. Самообман — великая вещь, Стась. И так же, как моя мама убеждала себя в том, что ей не люб мой папа, вы с Лебедевым настроили свой мысленный телеканал на передачу «дружба» и смотрели только её, упрямо не замечая очевидного.

«Мысленный телеканал»… Я фыркнула.