— То есть они отсеяли… тебя? — Герман интонацией выделяет последнее слово. — Несмотря на то, что твоя компания старше, больше и известнее?
Пожимаю плечами. Все и так очевидно. Мне нечего добавить.
— Отлично! Непредвзятость во всей красе!
— Это было ожидаемо.
Я больше не думаю ни о каком кофе, но привкус горечи на губах становится лишь ярче.
— Тогда... раз вы будете сотрудничать, скоро он... может заявиться сюда, в эту квартиру, за Вероникой? — Герман будто специально не желает называть вслух имя Хаванского.
— Клим ее отец.
Смотрю на стакан. Снова хочется воды, однако встать и налить нет сил.
— А ты не думала, что если он исключил компанию, то решит исключить и тебя саму... — Герман поворачивается в сторону детской. — ...из жизни дочери?"
"— Мы уже говорили об этом. — Закрываю глаза. — Не раз и не два.
— Все это время он был далеко, в своем чертовом Китае. А сейчас здесь! Рядом!
— И что это меняет?
— Все.
Я чувствую, как чужие руки ложатся на плечи, легонько сжимают и притягивают к твердой мужской груди.
Ирония судьбы — много лет Герман был верен своей жене. Прощал ей измены, потакал любым капризам, списывал бесконечных любовников на психическое заболевание — нимфоманию. Он был идеальным мужем. Со святящимся над головой огромным нимбом и неподъемно тяжелыми крыльями за спиной. Но после того, как Исаев заставил меня поучаствовать в той отвратительной фотосессии, в Германе словно что-то изменилось.
Всего на одну ночь мы изобразили любовников.
— Герман, я не выйду за тебя. — Распахиваю глаза. — Даже ради Ники.
— Я смогу вас защитить. У меня достаточно связей, чтобы противостоять даже ему. — Он вновь игнорирует имя.
— Прости... — Снимаю с себя его руки. — Я благодарна тебе за помощь. Не представляю, как бы мы с Никой справлялись без тебя.
— Пожалуйста...
В глазах напротив вспыхивает такая мука, что становится больно.
— Ты уже потратил много лет на больные отношения. Со мной они будут ничуть не лучше.
— Диана, хотя бы сейчас не спеши с ответом. Не представляю, что у вас там произошло, если ты теперь избегаешь любой близости. Я ждал тебя эти два года. Подожду еще. Сколько нужно.
— Ты просто сменишь одно извращение на другое.
— Тогда считай, что я тоже извращенец.