Я стала для Ники единственной мамой. Той, которая не спала ночами, баюкала ее на руках во время колик и разобралась в детском питании на таком уровне, что можно защитить диссертацию.
Ева просто не могла вернуться! Теперь по всем документам она никто моей девочке. Не мать, а чужая тетя. Но...
— Родинка... — Алесей все еще медлит. — Если честно, я не помню, — суетливо сознается он. И уже через секунду диктует номер и произносит имя, от которого стакан падает из рук.
Чтобы тоже не рухнуть, резко хватаюсь за носик крана.
Фатальная ошибка.
Неуклюжий маневр тут же выходит боком: я каким-то образом умудряюсь сорвать резьбу. В кухне мгновенно образуется фонтан с горячей водой, а кожа на ладонях краснеет.
Глава 29
Глава 29
От шока мозг соображает со скрипом. Я не чувствую никакой боли в обожженной руке. Не думаю о том, что в первую очередь нужно помочь себе и уже потом решать вопрос с фонтаном.
В голове, как на повторе, крутится одно и то же женское имя.
Ева...
Ева!
Ева.
Всего три буквы.
В состоянии паники не могу придумать ничего лучше, чем сбегать в спальню за секретным телефоном Клима и нажать на кнопку вызова.
Хаванский вернулся в мою жизнь почти в то же время, что и Ева. Я никогда не верила в совпадения, а сейчас глупо даже надеяться на то, что все случайно.
Несмотря на вечер, Клим отвечает на звонок после первого же гудка.
В трубке слышно, как он выгоняет кого-то из кабинета: «Все, закончили! На выход! Продолжим завтра!» Когда все затихает, в динамике раздается знакомый бархатный голос:
— Что случилось? — Хаванский не разменивается на приветствие.
— У меня новость... — Смотрю на кран. Струя получилась такой высокой, что бьет через раковину сразу на пол. — Две новости.
— Рассказывай.
— Я сломала кран на твоей шикарной кухне.
— Кран?
— Не знаю, как это получилось, но теперь здесь свой Самсон*.
— Самсон... Понятно. — Клим не ругает меня, не возмущается женской неуклюжестью.
— Прости. Я не хотела.
— Забудь. Скажи лучше, а этот твой Самсон... он с горячей водой или с холодной?
— Он... — Боль обжигает руку. Адреналин, который до этого момента блокировал все ощущения, больше не спасает. — С горячей. — Чтобы не взвыть, кусаю губу.
— Черт... — Интонация Клима резко меняется. — Повиси минуту!
Озвучить вторую новость не успеваю. Судя по тихому стуку, Хаванский кладет телефон на стол.