Я даже слабо улыбаюсь.
– И что ты теперь будешь делать? – Ханна, как всегда, решительна и практична и уже держит ручку наготове.
– Скажи ему, – советует Николь.
– Обязательно! – подхватывает Ханна.
– Пойди к нему…
– Объясни, что произошло недоразумение…
– Но он занят! – в отчаянии восклицаю я. – У него есть девушка. А мне чужие парни не нужны, я не такая! Нельзя так, должна быть женская солидарность.
Наступает молчание. Я отпиваю чай. Он поостыл, но все еще успокаивает.
– А если эта девушка – законченная сука? – говорит наконец Ханна.
– Она не сука. – С ума сойти: я выгораживаю Крикуни! – Во всяком случае, не законченная. Она такая яркая, им вместе весело, и на лыжах они катаются…
– Ну-у, раз на лыжах… – саркастически тянет Ханна. – Фикси, кто угодно с кем-нибудь катается! У вас с Себом происходило нечто необыкновенное. И ты готова это упустить!
– Не знаю… – Я представляю себе, как звоню Себу, чтобы все объяснить… и поджимаю хвост. А вдруг я ошиблась? Может быть миллион причин, почему он не хочет остаться со мной.
– Мне нужно работать, – меняю я тему. – А то нехорошо: у нас в пятницу вечером дел по горло.
– Хорошо. – Ханна поднимается на ноги. – Но ты должна что-нибудь предпринять.
– Может быть. – Я закусываю губу. – Не знаю. Надо подумать. Как следует.
– Шла бы ты домой, – твердо говорит Ханна. – Прими ванну, расслабься. Правда. – И добавляет после секундной паузы: – А потом позвони ему.
Я ставлю чашку на стол и поднимаюсь на ноги.
– Это он? – тотчас спрашивает Николь.
– Посмотри! – восклицает Ханна. – На что угодно спорим – это он!
– У меня предчувствие свыше: он должен прислать сообщение, – говорит Николь. – Предвидение такое.
– А я уверена, что это не он, – отвечаю я, трясущимися руками выуживая мобильник из кармана. – Это точно не… Вот видите, это от мамы.
Я открываю сообщение и цепенею. Себ мигом вылетает из головы. Глазам не верю. Это уже слишком.
– Что? – теребит меня Николь. – Что она пишет?
Я молча поднимаю телефон так, чтобы все видели текст.
Я все-таки возвращаюсь на Рождество! Скорее бы вас увидеть! Приеду в воскресенье, к обеду! С любовью, мама.
– Дом! – в ужасе шепчет Николь.
– Кухня! – вскрикиваю я.
– Магазин!
Мы стоим с вытаращенными глазами, понимая, что влипли.
– Рождество.
Глава двадцать седьмая
К десяти утра в воскресенье у меня два с половиной часа сна, я вымотана, но держусь.