Машинально обращаю взгляд на младенца, который лежа в кровати кряхтит и размахивает в воздухе крошечными ручками и ножками. И от этой картины на меня внезапно обрушивается реальность, разрушая едва достигнутое умиротворение. Я даже не замечаю, как отстраняется Эстер."
"— Хочешь подержать? — Она берет мелкого на руки и подходит ближе ко мне, и в этот момент непривычные эмоции безжалостно втаптывают меня в землю. — Запах младенца, — Эстер зарывается в него лицом. — Лучшее, что можно почувствовать в жизни — это то, как пахнет родной ребенок, Явор.
— Нет, Эс, я не возьму его! — грубо рявкаю на нее, но в душе поднимается буря противоречий. Такое впечатление, что меня разрывает пополам. И снова эта волна безумия, которая тянет меня в пугающую бездну.
— Я понимаю, ты напуган. Но ты даже не представляешь, от чего хочешь отказаться! Не совершай самую большую ошибку, не бросай своего сына. — Она трепетно перебирает его белоснежные пряди, — Он ведь твоя копия, — произносит Эстер теплым шепотом, глядя на малыша с безграничной любовью в глазах.
— До поправки Кейси ты присмотришь за ним?
— Явор, будь моя воля, я никогда не отдала бы твоего ангела этой ненормальной мамаше! — Сейчас Эстер напоминает разъяренную волчицу, от которой попытались забрать родное дитя.
— К счастью, ты не мать Тереза, и у тебя нет такой возможности, а когда Кейси встанет на ноги, они оба исчезнут из наших жизней! — Окидываю взглядом комнату. — А где Малинка?
— Она в нашей спальне.
— Понятно.
Сил говорить нет, да и желания тоже.
56
Громкий детский плач резко вырывает из забытья, я раздраженно накрываю голову подушкой, но надрывные вопли все равно пробиваются и мешают мне спать. Глухо бью кулаком в матрас и рывком поднимаюсь с кровати, но, получив в ответ острую резь во всем теле, тут же заваливаюсь обратно.
— Эстер! — громко зову я.
Однако мой крик никто не слышит, хотя если она не проснулась от воплей этого детеныша тираннозавра, то куда уж мне. Подхожу ближе к кроватке, и руки покрываются липким потом. Замираю.