Явор

Желтая форма и оглушающая вокруг тишина указывают на одно — передо мной стоит Зверь.

— Так кто это сделал? — повторяет и пинает кусок уха в мою сторону. Поднимаюсь на ноги и смотрю ему прямо в глаза. Я привык провоцировать опасность, и сейчас делаю это на автомате. — Поприветствуйте новичка, — дает приказ своим шавкам, отстраняясь назад.

Толпа из местных дикарей окружает и теснит меня. Ни слова не говоря, бугай резким выпадом впечатывает в мое лицо костлявый кулак. Я не замечаю, как оказываюсь на полу. Мне начинают прилетать беспощадные удары, взрываясь по всему телу острой болью.

Я стараюсь прикрыть голову руками, но по онемевшим вискам понимаю, что это бесполезно. От очередного пинка поясницу пронзает резью. Глухой сдавленный звук вырывается из моего окровавленного рта, пока я пытаюсь поставить блок, но не успеваю, и что-то тяжелое разбивается о колено, пронзая его тупой болью.

— Хватит, — спокойно, как ни в чем не бывало, басит Зверь, и все моментально расступаются. — Встань, — новый приказ, на этот раз мне.

Конечности парализованы нервной судорогой, но стиснув зубы, присаживаюсь, опираюсь на одно колено и медленно поднимаюсь. Зверь делает шаг навстречу и кладет руку на мое плечо, крепко сжимая его. — Вот теперь, парень, твоя задница в моей банде. Ты явно из желтых рядов. Белый Тайсон, — усмехаясь, главарь упырей небрежно взъерошивает копну моих волос. Его злорадный смех прорывается сквозь намордник гулким эхом. А в сумасшедшем взгляде читается азарт. — Идем, подлатаем тебя, — хлопает по спине и подталкивает вперед.

Толчок болезненно отзывается во всем теле, отчего я оступаюсь и неудачно подворачиваю правую ногу. Режущая боль стрелой пронзает колено. Но дискомфорт отходит на второй план, когда он обнимает меня рукой, сжимая плечо мертвой хваткой.

— За что ты сидишь? — Перекатываю во рту сгусток крови и сплевываю его.

— Тебе лучше не знать, — чеканит зверюга. В нем чувствуется стержень. В каждом движении читается уверенность и господство над всеми. — А ты отчаянный малый, мне нравятся такие.

Теперь тебя никто не тронет. Хотя после твоего зверского нападения на нигерское ухо, ты бы и без моей помощи продержался среди этих гондонов.

— Давно сидишь?

Боль в колене мешает нормально передвигаться, но мне приходится идти. Покоящаяся на моем плече рука зверя не позволяет остановиться."

"— Давно ли я сижу? Дай-ка подумать, — он открывает дверь в светлую комнату, и я не спеша прохожу внутрь, — десять лет. Можно сказать юбилейный экземпляр.