— Сколько осталось?
— Слишком много пиздишь, юнец. — Заваливается в стоящее в углу кресло. — Пожизненное у меня. Располагайся, — указывает мне на кушетку.
— За что на тебя намордник натянули? — Пропускаю его угрозу мимо ушей. Больно интересный персонаж.
— Кусаюсь я. Сильно. Перегрыз глотки минимум десяти надзирателям. В прямом смысле, Белый. — И я ни капли не сомневаюсь в его словах. Мощные руки Зверя готовы переломать любые кости. А огромные мышцы словно выточены из стали. — Хорош пялиться, Белоснежка, — усмехается.
Нас прерывает вошедшая женщина. Ее медные волосы выделяются на фоне белого халата, длина которого слишком консервативна.
— Снова издеваешься над молодыми? — шутливо подмигивает Зверю и, соблазнительно покачивая бедрами, надевает перчатки.
— Сама знаешь, воспитываю, — ехидно выдает Зверь.
Она ловко осматривает меня умелыми ручками, параллельно делая записи в карточке.
— Ну что, боец, — подводит итог, заполняя журнал, — как минимум два сломанных ребра. Точнее покажет рентген. Сильный ушиб колена, завтра выпишу тебе мазь. На рассеченную щеку необходимо наложить шов. Ну и по предварительным данным, сотрясение, скорее всего средней тяжести. Об это свидетельствует заторможенная реакция зрачков.
Откладывает тетрадь с ручкой в сторону и приступает к моей починке. Через полчаса экзекуций рыжая кокетка отстраняется и снимает с себя окровавленные перчатки, выбрасывая их в урну.
— Выпей, — протягивает в стаканчиках лекарства и воду. Я недоверчиво окидываю ее взглядом. — Тебе надо снять напряжение и боль. Будешь спать как младенец, — улыбается накрашенными губками.
Скала поднимается с кресла.
— Пей, тебе говорят.
Тон Зверя не требует возражений, и я закидываю таблетки в рот, делая вид, что глотаю.
Он подходит к медичке со спины и по-хозяйски запускает ручищи ей под халат. Сучка моментально льнет к нему, прикрывая глаза, а после срываясь на прерывистое дыхание.
— Можешь идти, Белоснежка, я отблагодарю твою спасительницу.