Игры теней

Даже араб, разом потеряв всю свою восточную невозмутимость, икнул от испуга, автоматически хватаясь за оружие. От пальбы его удержал только спокойный голос капитана:

— Надеюсь, господа, теперь вы понимаете мою настойчивость?

* * *Оказавшись рядом со своей яхтой, члены высокой комиссии заметно успокоились. Пострадавшей психологине оказали первую помощь, залепив ссадину на лбу кусочком биоактивного пластыря и приложив к шишке лёд, и заставили проглотить капсулу обезболивающего — от головной боли. Приложили её, судя по последствиям, основательно, но для такой пустой головы всё должно было пройти без последствий.

Убедившись, что все его подопечные живы и даже вполне здоровы, председатель комиссии снова атаковал Влада вопросами.

Мрачно смотревший на эту толпу разведчик ради собственного развлечения проигрывал варианты уничтожения или ареста всей этой толпы. В итоге прослушав заданный ему вопрос, он недоумевающе посмотрел на стоящего рядом мужчину и, пожав плечами, коротко переспросил:

— Что?

— Я спросил, что будет, если мы попытаемся попасть для бесед в другие поселения? — повторил председатель с плохо скрытым раздражением.

— Понятия не имею. Думаю, то же самое, — ответил Влад, криво усмехнувшись.

— Почему? Откуда такой негатив?

— Вы плохо слышите или страдаете склерозом? — не удержавшись, возмутился разведчик. — Я уже два раза объяснял вам, что все живущие на планете не верят властям. Любым властям, понимаете? История этой планеты после терраформирования насчитывает четыре сотни лет.

Отбросим первую сотню на различные изыскания, определение рентабельности, переселение поселенцев и тому подобную подготовку. Но за оставшиеся триста лет ни Лига наций, ни Совет Содружества, ни одна из ваших демократий, ни один суд по правам человека, ни одна контора, защищающая права всяческих меньшинств, ни разу и пальцем не пошевелила, чтобы узнать, что происходит на этой планете. Ни разу. Слышите меня? А теперь, когда люди получают хоть какую-то свободу, независимость от чужой прихоти, вы являетесь сюда и заявляете, что можете указывать им, как жить. А потом ещё удивляетесь, что с вами не хотят иметь дела?

— Я помню всё, что вы мне говорили, — еле сдерживаясь, ответил председатель. — Но я не понимаю, откуда у этих неучей такое неприятие демократических ценностей. Или это ваша работа? Узнав, что сюда направлена комиссия, вы постарались сделать всё, чтобы поселенцы боялись нас. Я вполне допускаю такую мысль.