Империя

Он спустился вниз около полудня в махровом халате и тапочках на босу ногу, слегка пованивая при каждом выдохе оттого, что не доставил себе труда почистить зубы, посетовал, что его никто не разбудил, плотно позавтракал и, орудуя в зубах ногтем, ввалился в кабинет к Лубынину. У Трофима Алексеевича как раз шла обработка информации по Сибири и Дальнему Востоку, поэтому ему было совершенно не до кандидата в президенты, но Паша упорно не воспринимал вежливые намеки на занятость и начисто игнорировал предложения привести себя в божеский вид.

Он радостно раскачивался на стуле, почесывал живот и увлеченно повествовал о том, как отлежал себе бок и с утра ногу свело, иногда, правда, отвлекаясь на международные события. Его, например, сильно интересовал Саддам Хусейн, которого очередной раз несильно побомбили американцы, а также состояние дел в Боснии и Герцеговине, которую в очередной раз сотрясала гражданская война, несмотря на то, что все республики бывшей Югославии были нашпигованы натовскими миротворцами по самые брови. Лубынин знал, что беспечное поведение кандидата — это вовсе не бравада. Паша просто был не способен осознать всю напряженность момента. Для него собственные запоры всегда были гораздо существеннее чего бы то ни было другого…"

"В четыре часа утра, когда генерал Громовой, которого удалось-таки засунуть в цивильный костюм, побрить и отвести на избирательный участок покрасоваться перед телекамерами, после обильного ужина уже улегся спать и из его апартаментов доносились громовые (в полном соответствии с фамилией) раскаты его храпа, осунувшийся Лубынин с довольной улыбкой сидел, покойно развалившись, в широком кресле.

Они выиграли. И хотя пока было подсчитано всего шестьдесят процентов голосов, тенденция была абсолютно ясна. Они выиграли, причем именно в первом туре. Лубынин со смаком зевнул, с хрустом развел руки в стороны, ухмыльнулся собственному изображению в зеркале и пошел спать…

На следующее утро к нему в спальню бесцеремонно ввалился довольный жизнью новый президент Российской Федерации, хорошенько отоспавшийся за последние две ночи, и, не обращая внимания на помятый вид руководителя своего предвыборного штаба и будущего главы собственной администрации, принялся уговаривать последнего немедленно рвануть на рыбалку.

Лубынин стиснул зубы, чтобы не выругаться, но он уже успел достаточно изучить характер драгоценного Павла Парфеновича, чтобы понять, что Паша очень серьезно относится к своим немудреным желаниям.