На этот раз и смысл речи, и невербальные сигналы находились в полном соответствии, поэтому Постышев, простояв еще несколько мгновений в униженной позе, осторожно выпрямился и, заглядывая Филиппу в глаза, тихо спросил:
— Вы действительно так считаете?
Тот изобразил удивление:
— А у вас были хоть какие-то основания сомневаться в этом?
Подполковник вздохнул.
— Не знаю, мне почему-то казалось, что все вокруг считают меня виноватым во всем произошедшем.
Филипп покачал головой:
— Странно, по-моему, мы все это время говорили вам совершенно обратное.
Постышев скривился и потер ладонью усталое лицо.
— Да но… я не знаю, мне просто отчего-то так казалось. Да ладно, не будем об этом. — Он с шумом втянул и выдохнул воздух, будто вместе с выдохом выводя из организма что-то чрезвычайно вредное, и повернулся к Филиппу: — Так что вы хотели мне сказать?"
"Филипп сделал приглашающий жест рукой:
— Давайте покинем это место, все-таки здесь медицинское учреждение.
Вскоре они добрались до зимнего сада, расположенного неподалеку от клиники, и уселись на лавочку.
— Я бы хотел уточнить у вас, Виктор Андреевич, как вы относитесь к идее персонального коронного договора?
Постышев пожал плечами:
— Я же уже говорил об этом, в тот день… — тут он запнулся, но быстро нашел в себе силы продолжать, — и могу подтвердить еще раз. Я не вижу никакой трагедии в том, что во главе государства станет такой человек, как Ярославичев, а как он будет называться… В конце концов, Его Высочество действительно самый блестящий лидер из всех, кто сейчас пытается взобраться на вершину.
Филипп кивнул, стараясь, чтобы на его лице не отразилось и намека на то, что он воспринимает слово «нескорой» несколько иначе, чем собеседник. В принципе, Постышев рассуждал абсолютно логично, разве что делал он это в пределах имеющейся у него информации.
— Что ж, я рад, что в этом наши мысли совпадают.