Эпилог
(Десять месяцев спустя)
Ярославичев стоял на самом верху Боровицкой башни, в проеме башенной двери и смотрел вниз, на Соборную площадь. Там, напротив трибун, выстроенных у Грановитой палаты, выравнивались строгие шпалеры Преображенского, Семеновского и Измайловского полков, а чуть поодаль цокал подковами по брусчатке эскадрон кавалергардов в новеньких, с иголочки мундирах. По идее, Дмитрий Иванович Ярославичев должен был сейчас находиться у себя в кабинете, в Большом Кремлевском дворце и готовиться к церемонии коронации.
— Что с тобой, Дмитрий?
Ярославичев оглянулся:
— Здравствуй, Ирина.
Тучина, так внезапно и незаметно появившаяся на башне, подошла ближе и с тревогой заглянула ему в глаза.
— Что-то случилось?
— С чего ты взяла?
Тучина пожала плечами:"
"— Ну, не знаю, просто вся охрана стоит на ушах.
Ярославичев усмехнулся:
— Я путешествовал по здешним катакомбам еще тогда, когда эта крепость была раза в два меньше, а ее стены были сложены из белого камня. «Москва Белокаменная» — это из тех времен, дорогая.
Тучина удивленно воззрилась на него:
— Ты хочешь сказать…
Ярославичев рассмеялся:
— Да нет, я никогда не был русским царем.
Они помолчали, потом Ярославичев негромко спросил:
— Как дела в университете?
Тучина очнулась от размышлений и усмехнулась.
— Кембридж снова прислал предложение об обмене студентами.
— Который раз по счету?
— Двенадцатый.
Ярославичев качнул головой:
— Настырные.
Внизу грянул военный оркестр. Трибуны уже практически заполнились народом. Ярославичев вздохнул:
— Ладно, Ирина, пошли. Не хватало еще, чтобы я опоздал на собственную коронацию. И так уже «свободная» пресса обвиняет меня во всех смертных грехах.
Тучина опять усмехнулась.
— Потерпишь.