Она уже собиралась вернуться в шатер, как увидела рядом Мулли.
– А знаешь, твой муж мог бы и не устраивать представления с ножами, – сказала хозяйка труппы. – Он мог бы просто сидеть рядом с тобой, поправлять тебе чулки, и женщины охотно выворачивали бы карманы за одну только возможность посмотреть на него.
– Такое бывало у нас в каждом городе, – соврала Элида. – Я уже привыкла.
Мулли прищелкнула языком.
В этот момент Лоркан высоко подбросил тяжелый меч, что вызвало новый всплеск охов и ахов.
– Тебе повезло, что он по-прежнему смотрит на тебя с интересом, – заметила Мулли.
Каким был бы его взгляд, узнай он ее настоящее имя, кто она такая и что несет с собой? Когда они ночевали в шатре, Лоркан спал на полу. Элида ни разу не предложила ему лечь рядом. Обычно она засыпала раньше, чем он приходил, а уходил он раньше ее пробуждения. Чем он занимался? Наверное, упражнялся, чтобы поддерживать форму.
Очередной трюк Лоркана был довольно опасным. Он подбросил в воздух сразу три ножа и все так же равнодушно поклонился зрителям.
Толпа восхищенно завопила. Лоркан мельком, холодно взглянул на блюдо с деньгами.
Монеты сыпались туда дождем. В основном медные, но были и серебряные.
– Желание и страх развязывают любые кошельки, – тихо засмеялась Мулли. – А почему это ты не у себя в шатре? – спохватилась она.
Элида молча пошла в шатер, поймав на себе взгляд Лоркана.
В шатре побывало еще несколько парней. Затем пришли девушки и несколько молодых женщин. И опять спрашивали, на ком жениться, за кого выходить. Женщин интересовало, не узнают ли мужья про их любовников. Наконец Элида снова осталась одна. Шатер освещался хрустальными шарами, куда были вставлены маленькие свечки.
Она ждала, когда Мулли зычным голосом объявит об окончании представления.
– Теперь Мулли будет упрашивать тебя остаться, – сказала Элида.
Лоркан уселся на складной стул возле ее круглого столика.
– Это предсказание? – с усмешкой спросил Лоркан.
Проклятые бусины опять лезли ей в глаза.
– Ты, никак, и рубашку продал? – спросила Элида, не ответив на его вопрос.
Лоркан хищно улыбнулся:
– Одна женщина заплатила мне целых десять медяков.