Империя бурь

Говорю тебе… у меня не было возможности… прочувствовать это.

Желание, страсть, похоть. Для нее это были только слова. Она не понимала, как вдруг их разговор свернул в это русло?

– А почему? – спросил Лоркан.

Ей показалось, что им движет не праздный интерес. Видя, как он смотрит на ее безобразно яркие губы (Омбриела постаралась), Элида вдруг почувствовала желание… рассказать ему обо всем. О башне, Варноне, родителях. Чтобы появилось желание, она вначале должна проникнуться доверием. Убедиться, что человек готов сражаться за ее свободу и что сам он никогда не причинит ей зла и не посадит под замок.

Элида не успела произнести ни слова. Снаружи послышались крики.

Лоркан сам не понимал, почему его занесло в этот дурацкий шатер предсказательницы, где сидела Маурина. Ему хотелось поскорее добраться до горячей воды и смыть с себя масло, пот и липкие взгляды толпы.

По меркам циркачей его выступление, наверное, никуда не годилось. Но раз взялся, доведи до конца. И вот где-то под конец Лоркан заметил в толпе Маурину.

Он не знал, кто трудился над ее нарядом и разрисовывал ей лицо. Наверное, Омбриела. Но эти густо подведенные глаза, эти ярко-красные губы, делавшие ее рот похожим на сочный свежий фрукт… Словом, Лоркан ее заметил.

Ее заметили и несколько местных парней. Некоторые пялились на нее. Лоркан ловил их восхищение вперемешку с желанием затащить Маурину в постель. Она же, равнодушная к чужому вниманию, остановилась невдалеке от толпы и смотрела на его выступление.

Просто красавица.

Несколько недель сытой и безопасной жизни превратили отощавшую хорошенькую девчонку в красивую молодую женщину. Лоркан окончил представление раньше, чем собирался, однако Маурина уже ушла.

Словно пес, он учуял ее запах среди десятков других и поспешил в этот шатер.

В сумраке, в мерцании хрустальных шаров, в этом дурацком платке с бубенчиками и темно-красном платье… Маурина выглядела настоящей предсказательницей. Спокойной, уверенной в себе и… недосягаемой.

Лоркан ругал себя, что приклеился глазами к этому сочному, грешному рту… Почему же грешному? Она же призналась в своей невинности.

Словом, он глазел на Маурину и ничего не почуял. Лоркан представлял, какие звуки издавал бы ее чувственный ротик, если бы он медленно и осторожно стал учить ее искусству телесных утех. Спохватился он, лишь когда услышал крики.

Нападение Лоркан расценил как напоминание Хелласа, чтобы держал свою мужскую снасть в штанах, но не позволял разуму оказываться там же.