Поэтому план таков: на левом фланге ставим вашу конницу, ее задача постоянными бросками сдерживать правое крыло англичан. Центр — в две линии. Первая — сипаи махараджи Синдии, они себя лучше показали под Дели. Им не помешает рогатки перед собой поставить — какое-никакое, а препятствие. Вторая — полки махараджи Холкара. Вся артиллерия — в линию перед пехотой. Наш резерв — армия княжны Бегум, ей прикрывать лагерь на случай прорыва…
— Почему? — возмутилась индийская Жанна Д’Арк. — У вас предубеждение против женщин на войне?
— Ну что вы, мадам! — соврал Платов, не моргнув глазом.
Княжна Иоанна сердито фыркнула. Но продолжить спор ей помешал Холкар.
— Я возглавлю конницу, а пехотой пусть командует Перрон. Почему левый фланг, Платов-назим?
— Объясню, — спокойно ответил Матвей Иванович. — Нам, казакам, нужен простор для маневра. А на левом фланге нас будет ограничивать Ганг. Так что мой выбор — правый.
— Там же речка! — вставил слово Перрон.
"— Речка нам не помеха. Перейдем вброд и широкой дугой выйдем англичанам в тыл. Никуда опосля не денутся, имея нас на загривке. Так и будут отбивать наши ложные атаки, а вы тем временем начнете их лупить ядрами. До тех пор, пока они не дрогнут. Мои артиллеристы помогут. А как начнут инглиси отступать, тут-то мы им покажем, где раки зимуют.
Он понял, что вышла игра слов. Где зимуют «вареные раки»? Конечно, в кастрюле. Платов рассмеялся, всех удивив своим настроением.
— Сикхи с тобой пойдут! — решительно заявил Сингх.
— С нами — так с нами, — не стал спорить Платов. — Я планировал вас в третью линию поставить, чтобы, значица, с фронта атаковать, когда время придет — через пехотные порядки. Коли с нами пойдешь, на тебе вражеская кавалерия, Ранджит. Свяжешь ее боем, чтобы нам не мешалась…
Платов прокручивал и прокручивал этот разговор, почему-то чувствуя, что где-то ошибся. Задний ум подавал тонкие сигналы, вроде комариного писка, но он никак не мог ухватить ниточку, с помощью которой можно вытащить ускользающее.
Оттого он был хмур в это праздничное утро, с мрачным видом принял благословение отца Варсонофия и даже не улыбнулся ожидаемой шутке казаков, которую выдавал каждый второй.
— Вот и искупались в проруби! — говорили они, выбираясь мокрыми на правый, бенгальский берег Карамнасы.
За рекой, как ему сказали, начинались уже британские владения.