— Дайте офицеру какие-нибудь лохмотья и сопроводите его в Локхнау. И дождитесь ответа англичан.
— Как прикажешь, атаман.
* * *Я стоял на берегу ледяного притока Гугры и ломал голову, как переправить отряд, чтобы не околеть от холода. Уличная температура заметно упала, пришлось даже вспомнить о бурке.
Что-то сильное и мягкое толкнуло меня сзади в плечо.
— Ну кто там? — огрызнулся я, не желая поворачиваться.
Снова толчок.
Я рассерженно обернулся.
— У, ёёё!
За мной стоял слон, и это был его хобот — то, что меня толкало.
— Прокатимся, атаман? Слон нас доставит на тот берег, не замочив.
Этого слона мне подарили две удивительные женщины, две Баху Богум, две Госпожи-невесты, две экс-королевы Ауда. Они примчались ко мне из Файзабада, как только прослышали о полном разгроме англичан. Та, что значительно помладше, была женой 5-го наваба Ауда, ныне томящегося в железной клетке в Форте-Уильям.
— Освободи моего мужа, сахиб-атаман, и мы озолотим тебя!
Та, что постарше, Баха Бегум ка Макбара, хотела большего.
— Изгони инглиси, юноша, из Ауда! Мы не смирились, много раз восставали, но силы слишком неравны. Обещаю! Войдем в союз с маратхами! С рохиллами!"
"Я поцеловал мягкие руки этой бабушки индийского сопротивления, как ее называли многие.
— Вы все сможете сделать сами, госпожа. Сейчас наша армия разобьет англичан напротив Бенареса и пойдет на Калькутту. Оставшихся инглиси слишком мало, чтобы вам противостоять.
Она благословила меня на свой манер, поцеловала в лоб, надела на мою шею тяжелое жемчужной ожерелье и подарила слона.
И вот он тут, стоит и толкается, зараза.
— Ну же, Петя, залезай! Будет весело!
Я махнул рукой. В конце концов, я теперь в Индии, и надо когда-нибудь начинать осваивать этот транспорт.
Махоут опустил слона на колени. Я забрался на площадку. Сел рядом с Марьяной. Она юркнула ко мне под бурку, прижалась теплым боком.
Слон неторопливо двинулся в реку.
Выбрался на берег и вытащил Марьяну. Мы оба тряслись от холода, у девушки посинели губы. Я принялся ее энергично растирать.
— С Крещеньем вас, Петр Васильевич! — стуча зубами, выдавила из себя Марьяна.
* * *Двуречие Ганга и Карамнасы, деревня Мурдон, Крещение 1802 года.