Дистанция позволяла мне разглядеть эти странные головные уборы джентльменов в красных мундирах. Время для знаменитого пробкового шлема, обернутого пагри, еще не пришло — они носили нечто вроде черных цилиндров со слегка опущенными полями и с украшениями из белых перьев (1). Очень удобно выцеливать — в рядах тюрбанов сипаев эти шляпы выделялись как баскетболисты среди борцов на посадке в самолет.
Мы все больше и больше сближались, неся потери. Визжала картечь, заорал раненный верблюд, что-то чиркнуло меня по уху, и я почувствовал, как струйка крови потекла за воротник.
Загрохотали фальконеты, затрещали выстрелы казачьих карабинов — цилиндры так и покатились на землю вместе со своими владельцами. Я разглядел в подробностях босоногих сипаев в коротких кирпичного цвета мундирах и белых панталонах. Мужественные, усатые, выше и плотнее обычных индийцев.
"На смену выбитым офицерам пришли их заместители из сипаев. Я слышал, что ими обычно становились старосты общин, из которых набирались рекруты. Их авторитет у сипаев был непререкаемым, их тоже нужно отстреливать.
— Казаки! Огонь по тем, у кого нашивки!
Сипаи все ближе и ближе. Сейчас раздастся ружейный залп, но меченосцев уже не остановить — они миновали черту ужаса и оказались в зоне ненависти.
— Бегом! — заорал я. — Бей, режь, круши!
Казаки залихватски засвистели, не прекращая вести огонь из карабинов. Первые ряды качнулись и бросились на стену выставленных штыков. Сипаи ждали момента, когда можно разглядеть белки врага — только тогда можно открывать огонь.
Залп!
Атакующие ряды задергались, но обретенная инерция толкала меченосцев вперед.
Еще залп!
Английский пехотинец обучен выпускать за минуту три пуль, а четвертая к ее концу должна оказаться во рту. Но это на полигоне, а не когда на тебя несется огромная масса, потрясая саблями и тальварами. Пушки уже молчали — и дистанция была уже не той, и прислугу перестреляли казаки.