Поэтому Гиммлер остановил свой выбор на Шелленберге, к которому давно присматривался. Относительно моральных качеств бригаденфюрера у Гиммлера, примерного семьянина с пуританскими взглядами, никогда не было иллюзий. Он специально поставил во главе политической разведки именно Шелленберга, которому, несмотря на его молодость, можно было поручать самые щекотливые дела. Сутенеры, как правило, умеют хранить интимные тайны, если, конечно, к ним не применять специальных методов допроса.
Рейхсфюрер достал из подставки на столе зеленый карандаш, которым обычно накладывал резолюции, и стал играть с ним, перекатывая между пальцев.
– Как вы думаете, Вальтер, когда окончится эта война? – разглядывая карандаш, спросил он.
Шелленберг опешил. В его голове судорожно складывались обрывки фраз из речей Гитлера, Геббельса и передовиц «Фелькишер беобахтер».
Будто прочитав его мысли, Гиммлер продолжил:
– Только не надо официоза. Мы все верим в светлый гений фюрера и в неизбежность окончательной победы национал-социализма.
Шелленберг, не зная, куда клонит его шеф, был обескуражен. Он сделал попытку подняться с кресла, на котором сидел, но рейхсфюрер остановил его:
– Сидите, сидите, Вальтер. Итак, господин бригаденфюрер, я хочу знать точную дату нашей окончательной победы над западными плутократами и кровавыми большевиками.
Шелленберг растерялся, что бывало с ним не часто.
Шелленберг решил пойти на риск.
– Я полагаю, господин рейхсфюрер, что конкретные сроки окончания войны зависят только от нас.
– Вот как? От нас с вами? Это интересно.
– Наш доблестный вермахт, люфтваффе и кригсмарине сделали все для славы Германии, доказали всему миру мощь германского оружия, военные таланты немецких генералов и храбрость немецких солдат. Теперь в дело должны вступить СС, чтобы раз и навсегда закрепить достигнутые успехи и подготовить фундамент для дальнейших побед.