— Хорошо, — Калеб сжимает мою руку и уходит, вероятно, чтобы встать в длинную очередь за едой.
На протяжении нескольких секунд мы с Тобиасом стоим в метре друг от друга.
Он медленно подходит ко мне.
— Ты в порядке? — спрашивает он."
"— Меня стошнит, если придется еще хоть раз отвечать на этот вопрос, — признаюсь я. — В моей голове нет пули, не так ли? Значит, я в порядке.
— Твоя челюсть очень распухла. Ты выглядишь так, будто у тебя за щекой еда. А еще ты только что пырнула Эрика ножом, — хмурясь, напоминает он.
Я вздыхаю. Мне нужно рассказать ему о Маркусе, но я не хочу делать это здесь, слишком много людей вокруг.
— Да, я в порядке.
Его рука дергается, будто он хотел дотронуться до меня, но передумал. Потом он одумывается и обнимает меня, прижимая к себе.
И вдруг я понимаю, что еще не раз позволю другим рисковать, что буду вести себя, как эгоистка, лишь бы иметь возможность быть рядом с Тобиасом, не причиняя ему боль.
— Мне жаль, что я так долго к тебе пробирался, — шепчет он в мои волосы.
Вздыхаю и касаюсь его спины кончиками пальцев. Я бы могла стоять так до тех пор, пока не упаду в обморок от истощения, но это, увы, невозможно. Я отступаю и признаюсь:
— Мне нужно поговорить с тобой. Давай, найдем место потише?
Он кивает, и мы уходим из столовой. Один из Бесстрашных, мимо которого мы проходим, кричит:
— О, смотрите! Это Тобиас Итан!
— Я видел твоего папочку, Итан! Ты уже готов спрятаться? — кричит другой.
Тобиас выпрямляется и застывает, будто кто-то не просто издевается, а наставил на него оружие.
— Да, будешь прятаться, трус? — несколько людей начинают смеяться.
Прежде, чем Тобиас успевает среагировать, я хватаю его за руку и веду в сторону лифта. Он выглядел так, будто собирался ударить кого-то, а то и чего похуже.
— Я собиралась рассказать тебе. Он пришел вместе с Калебом, — признаюсь я. — Они с Питером бежали из Дружелюбия.
— Чего же ты ждала? — спрашивает он, но не резко. Его голос звучит как-то отстраненно.
— Это не та новость, которую следует озвучивать в столовой, — замечаю я.
— Справедливо, — соглашается он.
Лифта мы дожидаемся в тишине.
Тобиас кусает губы, уставившись куда-то в пространство. Он делает это вплоть до восемнадцатого этажа, который оказывается пустым. Здесь меня обволакивает тишина, она успокаивает меня подобно объятиям Калеба.