Преподавала нам испанка и неплохо преподавала, скажу я вам. В Испании у меня с этим никаких проблем не было. И я всё понимал и меня понимали.
Закончил я последнюю фразу на испанском языке. Тут разговор вновь свернул на вступительные экзамены.
— Значит, и здесь вы в качестве иностранного языка будете сдавать испанский язык? — спросил ещё один из слушателей нашего разговора, капитан, судя по шпале в петлице.
— Нет, немецкий всё же я знаю лучше, — ответил я на немецком.
Практически все командиры, что стояли вокруг нас с Леонидом и майором, поняли, что я сказал, и кто-то из них поднял вверх большой палец и прокомментировал:
— Довольно чистый хох-дойч.
— Ни хрена себе молодёжь пошла, — не сдержался командир, лет тридцати, ещё один из трёх капитанов, бывших в нашей компании.
— Вот, что я всем вам скажу, товарищи, — обратился ко всем сразу майор. — Не обольщайтесь высокими оценками и не расстраивайтесь от полученной тройки. Все ещё впереди. Нам предстоит ещё семь экзаменов, и каждый из них мы сможем благополучно завалить.
— Спасибо за поддержку, товарищ майор, — ответил кто-то из присутствующих.
Вновь около нас появился инструктор, который привёл с собой ещё одну группу экзаменующихся и пригласил всех следовать за ним к месту общего сбора — на плац академии.
ИнтерлюдияНесколькими часами ранее. Полигон военной академии имени М.В. Фрунзе.
Леонид Панюшев бежал из последних сил, держась за высоким пехотным майором, бежавшим легко и размеренно. Было видно, что если он пожелает, то может легко прибавить столько, сколько надо, а раз этого не делает, значит, точно знает какой нужно держать темп бега для выполнения норматива.
Половина дистанции позади. Вдруг неожиданно полегчало, словно пришло второе дыхание.