Инженер Петра Великого – 7

Ты убил великого воина. Думаешь, тебе это простят?"

"Я не отвечал. Привыкший к анализу, мозг инженера работал на пределе: отсекая боль и эмоции, он фиксировал факты. Вывод первый: удар по ставке был точен. Мимо пронесли офицера с оторванной рукой; его крики тонули в общем шуме. Вывод второй: централизованное управление армией обезглавлено. Бестолковая суета и противоречивые команды подтверждали — единой воли у них больше нет. Вот два офицера, размахивая руками, орут друг на друга, отдавая явно взаимоисключающие приказы солдатам, а те в растерянности смотрят то на одного, то на другого.

Мозг армии был уничтожен.

— А вот здесь, — ага с издевательской усмешкой ткнул пальцем в сторону темного, нетронутого прямоугольника порохового склада, — твой небесный огонь промахнулся. Видать, ифриты твои ослепли от страха перед доблестью наших воинов.

Он ждал моей реакции, а я лишь мельком взглянул на склад и снова устремил взгляд вперед. Промах был обидным, зато дал бесценную информацию. Тело армии, ее мускулы — пехота и артиллерия — остались почти невредимы.

На флангах, у орудий, застыли расчеты. Пушки целы, стволы смотрят в сторону русского лагеря. Мой фейерверк этих не зацепил. Плохо. Кольцо окружения не разомкнулось, а янычарские орты стояли в полном боевом порядке. Мой удар вызвал паралич в центре, но не сломил военную машину в целом. Они были ранены, напуганы, лишены головы, однако все еще смертельно опасны.

Мы проходили мимо большого шатра, превращенного в импровизированный лазарет.

Рядом с турецкими лекарями суетились несколько европейцев в строгих камзолах, без париков, с закатанными по локоть рукавами. Они отдавали короткие, четкие команды на французском, организуя сортировку раненых с холодной, деловой эффективностью, которая резко контрастировала с восточной суетой. Один из них, высокий, с аристократическим профилем, на мгновение поднял голову. На его лице явное любопытство хирурга, разглядывающего диковинный патологический случай. Спокойный, гад. Точно знает, что ему ничего не будет. Значит, не просто наемник.

Дюпре был не один. Это больше не теория — это факт. Прутский котел оказался тщательно срежиссированным спектаклем, где европейские «партнеры» выступали в роли негласных, очень эффективных режиссеров.

Заметив мой взгляд, ага криво усмехнулся.

— Видишь, шайтан? Неверные грызутся между собой, а правоверные пожинают плоды. Даже франки, что клялись тебе в дружбе, помогают нам резать твоих людей. Вы остались одни.