Наездник чувствовал его каждое тайное движение: вовремя спрыгивал, когда Мавр падал, и мгновенно оказывался в седле, когда он вставал.
Мавр устал. Его порывистые скачки становились все слабее, вылетавшая из ноздрей пена окрасилась кровью, медяшки глаз потускнели и смотрели испуганно и жалко. А победитель – властный, до беспощадности холодный – все понукал его, заставлял идти вперед.
Профессиональная гордость… Престиж… Эти качества свойственны не только людям. Они есть и у животных. Никто не знает, что заставляет ездовую собаку день за днем, милю за милей, выбиваясь из последних сил, тащить тяжело нагруженные нарты.
Верховые лошади… Нет для них большего счастья чем неудержимо рваться вперед, стлаться по земле в бешеном сухом карьере. Это их работа, они рождены для нее, и, как бы ни была тяжела эта работа, она – высшее выражение их существа, их жизнь и единственная радость.
Познал дьявольскую радость бешеной скачки и Мавр. Уже в четвертом заезде на 1500 метров для двухлеток он веселым ржанием возвестил о своей первой в жизни победе. Что произошло, Мавр не понимал, но по тому, как звенела кровь и кружилась голова, чувствовал: что-то необыкновенное.
Победы отравили Мавра, заразили, и уже ни одна сыворотка не могла спасти его от этой болезни. «Вперед только вперед, быть первым, не дать себя обойти!» – вот что стало его девизом.
Ипподром Мавр изучил, как свой денник. Поначалу его пугали шум и неистовый рев зрителей, тугими волнами катившейся с трибун, но потом он привык к нему, как привыкают к морскому прибою. Дальше – больше. Этот рев превратился для него в неотъемлемую часто скачек. Еще в конюшне, заслышав его, Мавр весь напрягался и возбужденно подрагивал.
На стартовой черте Мавр дрожал, как малярийный – жестко и безудержно. Топчась, он шумно втягивал нервно трепетавшими ноздрями воздух и нетерпеливо всхрапывал.