Рагедон опомнился и вместо бесполезной защиты меня, занялся тем, чем должен был:
— Стража! Враг у города! Занять места! Приготовиться к активации защиты стен! Второй отряд — покинуть город, добраться до склона Рассветной и уничтожить чужаков!
Седой толкнул к нему мысль:
— Опасно. Мы не знаем силы врага, удар подобной мощи не мог нанести слабый Властелин.
Тот огрызнулся в ответ, не в силах скрыться от моего таланта:
— Подпитывать такую огромную составную технику тоже будут сильные Властелины? Кто здесь старейшина стражи, Аранви? Если весь отряд ляжет, но уничтожит одну из частей техники, ослабив её — он уже погибнет не зря.
Седой процедил:
— Я с ними.
— Тогда живей!
Но Седой даже не успел подняться в воздух — висящее в небе огромное обращение вдруг дрогнуло, провернулось, словно вокруг невидимой оси, и продолжило вращаться. И с каждым мгновением бьющий из него алый луч начал изменяться — сжиматься, уменьшаться, вместе с тем набирая яркость.
Вместе с ним изменился и купол над городом: он словно проявился, протаял в небе, приобретая зримую границу, выглядя теперь как стекло огромной чаши, прикрывшей город от бьющего с неба огня.
— Опоздали, — выдохнул Рагедон. — Теперь не выпустит, а подземный ход ещё не закончен.
Я только изумлённо вскинул брови. Подземный ход? Я что-то не помню в расчётах и ведомостях оплаты работ по созданию подземного хода. Это старейшины без меня успели или это что-то из того, что они от меня успешно скрывали?
Хотя это сейчас совсем неважно.
Рагедон рявкнул мыслеречью новый приказ, донося его до всех в городе:
— Стражники, свободные от активации формаций и массивов — спасайте слабых! Направляйте их в укрытия!
За его спиной троица идущих тут же прыгнули вперёд, ухватили под руки ближайших из тех, которых я привёл с собой:
— Живо, живо, живо! За нами в укрытие.
"Один из них и вовсе потрясённо отступил назад, когда тот, кого он хотел спасать, оттолкнул его и выхватил тяжёлый меч.
— Ты чего? Ошалел?
Я скользнул Поступью в сторону, выходя из-под навешанных надо мной защит, взмыл в воздух, на глазах изумлённых старейшин поднимаясь на десять шагов над землёй, и громко выкрикнул, соединяя крик и мыслеречь:
— Слушайте! — видя десятки направленных на меня взглядов, продолжил.