Открываю новую, чистую тетрадь. Мои пальцы слегка дрожат, когда я макаю перо в чернильницу. Придётся начинать с самого начала. Построить такую схему, в которой легко будет разобраться. Буду опираться на свой опыт в нормальном мире без драконов и ледяных монстров.
— Первое – учёт помещений, — произношу вслух, выводя аккуратные строчки. — Сколько комнат, их состояние, стоимость проживания...
За этим последует учёт припасов, расходы на содержание двора, зарплаты работникам... Список того, что нужно сделать, растёт с каждой минутой, и от его объёма начинает кружиться голова.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, оторваться от бумаг. На пороге – молодой солдат, неловко переминается с ноги на ногу.
— Госпожа... вас просят подняться. Младенцу пора кормиться.
Сердце подпрыгивает к горлу. Мой мальчик! Вскакиваю так резко, что опрокидываю чернильницу – чёрная клякса расползается по свежим записям, но мне всё равно. Я бросаю поверх то, что принимаю за промокашку и бегу за сопровождающим. Только сейчас понимаю, как измучилась от разлуки, как болезненно ныла грудь.
Поднимаемся по лестнице – слишком медленно, хочется бежать. Солдат стучит в дверь покоев Кристарда, дожидается короткого: «Войдите» и пропускает меня вперёд.
Кристард сидит за столом, заваленным картами и документами. В колыбели рядом с его креслом мой малыш! Такой красивый, родной.
Есть что-то невероятное в этой картине. Сильный мужчина, занятый работой и одновременно присматривающий за ребёнком. Вот только я слишком зла на него, чтобы позволить себе искренне умиляться этой картиной.
Тем более что дракон даже головы не поднимает, так что я сразу иду к колыбели.
— Здравствуй, солнышко, — шепчу, взяв его на руки. — Соскучился по маме? И я скучала, так скучала...
Устраиваюсь в кресле, расстёгиваю платье. Краем глаза замечаю, как Кристард поднимает голову от бумаг и хмурится."
"— Кушай, маленький, — продолжаю говорить с сыном, поглаживая его пушистую головку и не обращая внимания на очевидно, уже бывшего, после разлучения меня с малышом мужа.
— Раньше ты не разговаривала с ним, — голос Кристарда заставляет меня вздрогнуть. В нём слышится недоумение и... подозрение?
Не знаю, что ответить. Как объяснить, что каждое мгновение с сыном теперь – драгоценность? Что боюсь не успеть наговориться с ним, налюбоваться?
— Просто... ему нужно слышать мой голос...
Глупость возможно. Я не знаю, почему мне хочется тараторить без умолку.