— Так ты только вчера приехала? — поинтересовался он, надламывая лепешку.
— Меня привезли, — мягко поправила его я.
— Понимаю, — он настороженно повел глазами, будто слышал еле уловимый шум. — Но ты была раньше тут?
— Часто… Только не здесь, а ближе к Ламбергу.
— Понятно… Нравится тут?
С Келлем было удивительно легко, и так хотелось забыть обо всем, как о страшном сне. Вот я просто снова в Карелии, просто завтракаю с новым знакомым…
— Раньше нравилось…
— А я в восторге от этого места, — мягко улыбнулся он. — Мир привез меня сюда несколько лет назад…
— Мир? — переспросила я.
— Угу, — кивнул он, делая глоток из чашки. — Я не из стаи…
Я уставилась на гостя с еще большим интересом.
— А ты тоже… — замялась я. — Ну… оборотень?
Мне уже казалось, я ни черта не понимала. Келль не вызывал у меня настороженности, которую неизменно вызывали звери.
— Да, — улыбнулся он. — Только своеобразный…
— Келль… — послышалось за спиной вдруг хриплое, и я вздрогнула.
— Мир! — засиял гость, поднимаясь со стула. — Иди сюда…
Мирослав обошел меня, не удостоив внимания, и ответил на объятия гостя.
— Мы познакомились с Аней, — обозначил очевидное Келль. — Будешь чай?
Мирослав бросил на меня тяжелый взгляд и тут же вернулся к другу:
— Я сделаю, сиди.
— Теперь гораздо лучше, — оживился тот. — Не пропадай больше так надолго, пожалуйста! Тем более… сейчас…
— Прости, — Мир отвернулся к печи, а я встала из-за стола, чтобы удалиться, но меня тут же осадили, едва повернув голову: — Аня, сядь… пожалуйста.
Я заметила, как хмурится Келль, настороженно прислушиваясь. Очевидно, пытался понять, что происходит в жизни его друга. Послушно опустилась обратно, равнодушно уткнувшись в чашку.
— Ты же знаешь, я занимался лицензированием нового софта… — тяжело вздохнул Мир, зажигая огонь.
— Знаю, — кивнул Келль, — ты всегда переживаешь, а все проходит идеально."
"— Я не переживаю, — раздраженно мотнул головой Мир, усаживаясь за стол. — Все уже на стадии выхода.
Я не поднимала взгляда от чашки, но внимательно слушала разговор.
— Но я чувствую, ты измотан, дружище, — Келль умудрился сказать эту опасную фразу таким тоном, что при всем желании было сложно найти повод вспылить.