– Что вы от меня хотите? – спросил он измученно. – Зачем вы мне все это рассказываете?
– Я хочу получить ответы на некоторые вопросы. Как вам удалось перехитрить людей Малькова? Ведь они пытались добраться до вас с того самого момента, как вы вышли из зоны. Вы почти три недели жили в Москве и потихоньку убирали их, одного за другим. А они? Почему же они вас не тронули? Вы чем-то откупились от них? Я хочу знать, чем. Я хочу знать, почему они тогда приостановили охоту на вас. Далее. Я хочу знать, кто такой Ревенко.
– Это все?
– Нет, Павел Дмитриевич. Это не все. Я хочу знать, почему и как Минаев вызвал вас в Москву? Как он вас нашел? Где вы были в этот момент? Чем он объяснил столь срочный вызов?
– Я не успел с ним переговорить.
– Павел Дмитриевич, я уже сказала вам: вы в этой очереди последний. Минаев собирался убить вас. И до сих пор собирается. Он и в голове не держал что-то вам объяснять. Он вызвал вас в Москву и велел Ларкину найти человека, который вас убьет, когда вы будете выходить из квартиры. Ровно в полдень. Неужели вы до сих пор этого не поняли? Вы больше не нужны ему.
Он принял решение. Ему больше ничего не нужно в этой жизни. Свое дело он до конца не довел, но это было единственным, о чем он пожалел в этот момент. Все остальное уже не имело ни значения, ни смысла.