– Боец, я картошку в первый раз в жизни чищу, что ты хочешь? За один наряд не научишься.
– Ничего, товарищ старший сержант. Пять нарядов, и научитесь, я же научился.
– Спасибо, обрадовал. Мне и двух нарядов вот так хватило, да еще и шагистики Страхова.
– Да, старшина зверь. Вот у меня никак не получалось поворот налево, так он меня за полдня научил.
– Что? Тоже хворостиной по ногам стегал? – спросил я после очередного бульканья. Гора картошки понемногу уменьшалась, а почищенная увеличивалась.
– Ага.
– Ну что молодцы, почистили? Так половину я на борщ забираю, а вы продолжайте, – сказала тетя Вера, и подхватив ведро с очищенной картошкой ушла в столовую.
– Товарищ старший сержант…
– Ну чего тебе еще боец?
– А за что вам второй наряд влепили?
– За тоже самое.
– А?
– Спросил, за что, – пояснил я, бросая в ведро очередную картошку и беря следующую.
Нож я использовал свой, тот самый, снятый с поляка. С первого человека, которого я убил. Удобная рукоятка, и возможность пальцем придерживать лезвие, что было очень удобно, я продолжил чистить.
"Эти наряды, что я получил позавчера, были на мой взгляд странными. Ну обратился я не совсем по уставу к командиру. Одно дело уставы будущего, которые я более-менее знал, другое дело образца сорок первого, который со скуки пробежал когда была возможность. Не знаю виноват ли тут наш особист, который пропал три дня назад, с того момента как он вылез из «юнкерса» я его больше не видел.
Закончив с картошкой, я подхватил ведро с грязной водой и отойдя от землянки, рядом с которой стояла наша походная кухня, и широким жестом вылил воду из ведра.
На опушке стояли несколько командиров и тоже смотрели на небосвод. Там шла тридцатка самолетов.
– Вроде немцы, – обратился один из них ко мне.
– Да. «Дорнье», – ответил я, опознав силуэт.