– Наша группа все тут?
– Только Сомин, Морюхов и Горкин остальные остались там…
– Как они?
– Тяжело. Столько за раз потеряли. Но самолеты хвалят, очень хорошие машины. Таиров когда уезжал забрал целый ворох бумаг с их отзывами.
– Понятно. Значит так, я в столовую, ты наших по тихому предупреди, встречаемся у озера. Там и пообщаемся.
После обеда я хотел было отправиться к озеру, как понял что меня уже сопровождают человек двадцать бойцов. Видимо слух, что я ожил и нахожусь в столовой, быстро разнесся по полкам, так что народ постоянно спрашивал о состоянии моего здоровья.
В общем на озеро я пришел с десятком спутников. Заметив своих, которые ожидали меня метрах в сорока в стороне, я попросил не мешать нам, и направился к своим «одногруппникам».
– Лапоть жив, – ошарашил меня Сомов, как только я подошел по ближе.
Вскочив, он крепко обнял меня и сказал:
– Жив чертяка, а мы вас уже похо… Эх, – сказал он дрогнувшим голосом.
Пообнимавшись с остальными парнями, я сел на сухой, нарубленный кем-то камыш, и спросил:
– Лапоть. Что там с сержантом?
– Сел на вынужденную в пяти километрах от линии фронта. Обгорел он сильно. Врачи говорят у него поражение двадцати процентов кожи. Руки, лицо, шея. В Москву отправили.
– Главное жив, – выдохнул я.
– Это да.
– Расскажи своими словам, что там было. Мы-то на высоте рубились, вы ниже были, я как-то не отслеживал ваш бой.
– Да что там говорить. Когда мы разделились, вы наверх ушли, ко второй группе, мы первою атаковали. Выстрелили эРэСами, зона поражения была небольшая. Цель маленькая, подвижная попасть трудно, но нам повезло, взрыватели стояли на удар, да и то, что снаряды были шрапнельные тоже помогло. В общем трех мы снесли, и стали крутиться. То карусель, то качели им устроим. Представляешь одного попадания из пушки хватало чтобы вывести мессер из строя.
– Как парни погибли?
– Горелова на вираже срезали, по кабине попали, никакая броня не спасла. Сашку Родимцева, пара сверху атаковала когда мы уходили, потом другая добила, мы помочь не успели, но отомстили, двух в ответ срезали.
– Как Булочкин погиб я видел. Я виноват. Я в мессер стрелял, а он в сторону шарахнулся и врезался в «семерочку» сержанта, и они вместе упали.